Магомед ТуатиВоенная кампания против иранской ядерной инфраструктуры показала пределы силового сценария. Ключевые объекты были повреждены, однако Иран сохранил запасы высокообогащенного урана, инженерные компетенции и возможность восстановить программу.
По данным МАГАТЭ, перед началом ударов у Тегерана было 440,9 кг урана, обогащенного до 60% — уровня, находящегося в шаге от оружейного. Судьба значительной части этого материала до сих пор не подтверждена инспекторами агентства.
На этом фоне эксперты предупреждают: попытка остановить Иран военной силой могла лишь приблизить момент, когда Тегеран окончательно решит создать ядерное оружие.
Иран после ударов
С начала 2026 года иранская ядерная тема вновь стала центральным кризисом Ближнего Востока. После серии американо-израильских ударов по объектам в Натанзе, Фордо и Исфахане Вашингтон заявлял о «серьезном ущербе» программе, однако дальнейшие оценки оказались куда осторожнее.
Reuters со ссылкой на источники в американской разведке пишет, что сроки возможного создания Ираном ядерного оружия практически не изменились: по текущим оценкам, при политическом решении Тегеран может приблизиться к созданию бомбы примерно за 9–12 месяцев. До ударов оценки составляли около 3–6 месяцев.
Главная проблема — судьба высокообогащенного урана. По оценке МАГАТЭ, на момент начала ударов Иран обладал 440,9 кг урана, обогащенного до 60%. Это технически еще не оружейный уровень, однако переход от 60% к 90% значительно проще, чем весь предыдущий путь обогащения.
Глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси заявил, что значительная часть этого материала, вероятно, остается в районе Исфахана, включая подземные туннельные комплексы, однако инспекторы агентства не имеют полноценного доступа после ударов.
Дополнительную тревогу вызвали спутниковые снимки, опубликованные Le Monde: за несколько дней до начала ударов в Исфахане был зафиксирован загадочный конвой с контейнерами и бочками, которые эксперты связывают с возможным перемещением стратегических материалов. Прямых доказательств вывоза урана нет, однако вопрос о местонахождении части запасов остается открытым.
При этом Иран продолжает официально отрицать стремление к созданию ядерного оружия и заявляет о мирном характере программы. Одновременно переговоры с США фактически зашли в тупик. Вашингтон требует передачи или вывоза высокообогащенного урана, тогда как Тегеран пытается сохранить право на обогащение внутри страны.
На фоне войны Иран также начал оказывать давление через Ормузский пролив, осложняя мировой нефтяной рынок и повышая ставки для США и союзников.
Агрессия против Ирана не решила главную проблему
Все происходящее усиливает главный страх западных аналитиков: удары могли не остановить программу, а лишь подтолкнуть Иран к окончательному решению создать бомбу.
В аналитике Chatham House отмечается, что нынешний кризис может спровоцировать новую волну ядерного распространения. Государства, наблюдающие за ударами по Ирану, делают вывод: отсутствие ядерного сдерживания повышает уязвимость режима перед внешним вмешательством, делает вывод научный сотрудник программы международной безопасности Chatham House Джорджия Коул.
Похожую мысль высказывает старший научный сотрудник Atlantic Council и бывший высокопоставленный сотрудник разведки США Джонатан Паникофф.
Удары не ослабляют желание Ирана иметь ядерное оружие и не делают его более сговорчивым, а наоборот, пишет эксперт. «Думать, что удары заставят Иран пойти на дополнительные уступки в переговорах с США, — это совершенно неверное понимание мотивов Ирана… Как ни парадоксально, слабость не делает Иран более гибким. Она делает его более оборонительным — более решительным в стремлении не повторять ошибок, которые сделали его уязвимым», – пишет аналитик на свей странице в сети Х.
Еще более опасным фактором становится разрушение прозрачности. Если раньше МАГАТЭ хотя бы частично контролировало иранскую программу, то теперь агентство фактически работает в условиях ограниченного доступа. Это повышает риск неверных оценок, скрытого ускорения программы и нового военного кризиса.
Позиция Турции
Для Анкары иранская ядерная тема превращается не только в вопрос региональной безопасности, но и в потенциальный вызов всей архитектуре Ближнего Востока.
В феврале глава МИД Турции Хакан Фидан прямо предупредил, что появление у Ирана ядерного оружия может запустить региональную гонку вооружений и не принесло бы пользу региону.
«Мы, откровенно говоря, не хотим видеть драматические изменения, которые могли бы нарушить баланс сил в регионе... Во-вторых, это может подтолкнуть страны, по-иному оценивающие ситуацию и имеющие проблемные вопросы с Ираном, к стремлению обзавестись ядерным оружием. И тогда нам, возможно, придется невольно присоединиться к этой гонке. Поэтому я не думаю, что это будет очень полезно для региона», - сказал Фидан.
Отвечая на вопрос о том, должна ли Турция обладать ядерным оружием, Фидан заявил: «Это, безусловно, вопросы стратегического уровня. Их необходимо рассматривать в более широком контексте».
Турция уже столкнулась с прямыми последствиями войны: НАТО перехватывало иранские ракеты над турецким воздушным пространством, а риск дальнейшей эскалации затрагивает безопасность южных регионов страны, энергетические маршруты и торговлю.
При этом Анкара не заинтересована ни в разгроме Ирана, ни в его превращении в ядерную державу. Ослабление Тегерана создает риск хаоса у границ, роста активности вооруженных группировок и масштабной дестабилизации региона.
«Ядерное оружие не защищает от атак на страну»
Появление у Ирана ядерного оружия может радикально изменить баланс сил на Ближнем Востоке и подтолкнуть регион к новой спирали нестабильности, считает ведущий специалист стратегического центра Dünya Siyaseti, доктор наук Сабир Аскероглу.
По его словам, сам факт приближения Тегерана к ядерному статусу уже усиливает риск новых ударов со стороны США и Израиля и меняет восприятие угроз в регионе.
«Приближение Ирана к обладанию ядерным оружием или его возможное появление способно не только изменить баланс сил, но и серьезно трансформировать восприятие угроз и всю архитектуру региональной безопасности. Сам факт того, что Иран находится «в шаге» от создания ядерного оружия, будет повышать вероятность новых ударов со стороны США и Израиля. Иными словами, Тегеран будет постоянно находиться под угрозой военного давления со стороны своих противников», — заявил он в комментарии TRT на русском.
По мнению эксперта, превращение Ирана в ядерную державу неизбежно приведет к усилению напряженности между государствами региона.
«Если же предположить, что Иран действительно станет ядерной державой, это переведет отношения между государствами региона в гораздо более напряженную и пессимистичную плоскость. Страны, рассматривающие Иран как соперника или угрозу, особенно те, которые уже подвергались иранским атакам, будут стремиться усиливать вооружения, добиваться более жестких внешних гарантий безопасности и, возможно, даже развивать собственные ядерные программы», — отметил Аскероглу.
Он считает, что возможное появление у Тегерана ядерного оружия станет серьезным вызовом и для Турции.
«Для Турции это также неизбежно станет серьезным вызовом. Анкара исходит из того, что стабильность региона должна строиться не на наращивании разрушительных вооружений, а на снижении взаимных угроз и укреплении политического диалога», — подчеркнул эксперт.
По словам Аскероглу, «Турция всегда с осторожностью относилась к любым действиям, способным усилить нестабильность на Ближнем Востоке и неоднократно советовала Ирану избегать действий, которые могут усилить региональную напряженность».
Эксперт отметил, что во время ударов по Ирану Анкара активно пыталась сохранить дипломатические каналы и координировала усилия с рядом региональных государств.
«Анкара поддерживала прямые контакты с Тегераном, стараясь повлиять на принимаемые решения, а также координировала отдельные шаги с Пакистаном. Не случайно позже именно Исламабад стал площадкой для контактов между иранской и американской сторонами», — отметил Аскероглу.
По его словам, сейчас «Анкара делает ставку уже не столько на новое посредничество, сколько на политическую готовность сторон к компромиссу, способному остановить дальнейшее разрушение региона».
Аскероглу также считает, что наличие у Ирана ядерного оружия не обязательно приведет к большей стабильности на Ближнем Востоке.
«Ядерное оружие традиционно рассматривается как мощный фактор сдерживания. Однако само наличие такого оружия еще не означает его применение. Поэтому сложно прогнозировать, какую именно внешнюю политику будет проводить Иран в случае обладания ядерным потенциалом. Тем не менее предполагать, что это автоматически сделает регион более стабильным, было бы не вполне рационально. Известно, что Израиль обладает ядерным оружием, однако это не смогло полностью предотвратить атаки против него. Более того, наличие такого потенциала не сделало Израиль менее жестким и менее активным в вопросах применения силы», — заключил Аскероглу.
«Иран может создать ядерное оружие за два месяца»
Военная кампания США и Израиля против иранской ядерной инфраструктуры не устранила саму возможность создания Тегераном ядерного оружия, считает к.и.н., политолог, востоковед, специалист по нераспространению ядерного оружия Владимир Сотников.
В комментарии TRT на русском эксперт заявил, что новые удары лишь усиливают мотивацию Ирана к созданию собственного «ядерного гаранта» против внешней агрессии.
«Удары США и Израиля показали пределы [силового сценария], потому что каждый новый удар, если он произойдет, еще больше подтолкнет иранцев к необходимости создания средства ядерной гарантии против новой агрессии, то есть создания ядерного оружия. Судя по тому, что я изучаю вопрос иранского ядерного оружия с 2006 года, я бы сказал, что у иранцев есть возможность в достаточно короткие сроки — от трех недель до двух месяцев — создать ядерное оружие, используя имеющиеся запасы обогащенного урана и отработанного ядерного топлива в виде плутония», — заявил Сотников в комментарии TRT на русском.
Он отметил, что «ни Америка, ни Израиль в результате своих двух ударов не отбросили Иран от такой возможности и от таких сроков, несмотря на то, что лидеры Израиля и США утверждали, что ядерная программа Ирана полностью разрушена».
Эксперт считает, что в Тегеране уже могли прийти к выводу о необходимости ядерного оружия как гарантии безопасности и суверенитета страны.
«Я думаю, что Тегеран уже такой вывод сделал. Очень многие эксперты и специалисты по этому региону считают, что Иран ничего не останавливает. Это так называемая фетва, да, это закон, который был принят аятолой, запрещавший разработку ядерного оружия в Иране. Я думаю, что это совсем не так, поскольку верховный аятола теперь новый, и тем или иным способом, он способен отменить законы, которые были приняты его предшественником и принять новую, которая будет оправдывать создание такого ядерного оружия против агрессии со стороны других держав. Я думаю, что иранцы к этому готовы и такое решение, вероятно, приняли. Вопрос только состоит в том, когда это будет удобно сделать», — сказал эксперт.
По его мнению, дальнейшая эскалация или окончательный срыв переговоров с США могут ускорить этот процесс.
«Если переговоры с американцами зайдут полностью в тупик, в том числе по ядерной программе Ирана, если, так сказать, будет предпринят новый акт агрессии и потом это будет повторяться, иранцы, не колеблясь, это ядерное оружие создадут, наконец-таки. Ядерное оружие, которое все боялись, что он создаст еще 20 лет назад», — отметил Сотников.
Он также указал, что Иран уже располагает необходимой базой для дальнейшего продвижения программы.
«У них для этого имеется необходимое количество, как я уже сказал, обогащенного урана, высоко обогащенного урана до степени оружейной чистоты, то есть до 93-95 процентов. Это то, что американцы хотели бы, чтобы Иран вывез к ним в результате переговоров и заключения какой-то новой сделки по ядерной программе Ирана, или то, что Россия предлагала Ирану в случае тупика в ситуации по ядерной программе принять у себя, в России», — добавил эксперт.
При этом Сотников считает малореалистичным сценарий полноценной региональной ядерной гонки с участием Турции и стран Басрийского залива.
«У Турции таких возможностей пока нет. Или, скажем так, их немного, но практически их нет. Да, вот есть АЭС «Аккую», но этого мало. Мало для того, чтобы нарабатывать оружейной чистоты уран. Для того, чтобы создать ядерное оружие и принять участие в так называемой региональной ядерной гонке, для этого нужно иметь то необходимое количество обогащенного урана. Никто Турции его не продаст, естественно, так же, как и не продаст этим странам Залива, потому что они находятся в такой же ситуации», — подчеркнул он.
По мнению эксперта, вопрос о региональной ядерной гонке пока остается скорее гипотетическим сценарием.
«Дело в том, что вопрос состоит только в Иране сейчас, в его возможном ядерном оружии. Да, и естественно в Израиле, потому что Израиль обладает незадекларированным ядерным потенциалом, то есть ядерным оружием. Вот два государства, которые в этом регионе действительно способны не к гонке ядерных вооружений, но к тому, чтобы наносить друг другу удары ядерным оружием. Причем иранцы не сразу, а после того, как они его заполучат. Поэтому не надо думать, что ситуация, которая сейчас сложилась в регионе автоматом приведет к региональной ядерной гонке. Это все чисто гипотетически», — заключил Сотников.
