29 апреля 2026 года Лондон снова оказался в центре разговора о ненависти, страхе и насилии. 45-летний британец сомалийского происхождения Эсса Сулейман напал с ножом на троих человек. Первой жертвой стал мусульманин Исмаил Хусейн в Саутуорке.

Затем нападавший отправился в Голдерс-Грин — район с крупной еврейской общиной — где атаковал двух еврейских мужчин: 76-летнего Моше Шайна и 34-летнего Шломе Ранда. Оба выжили. Нападавшего скрутили прохожие — среди них иранец-британец Ашкан Асадиан, мусульманин, бросившийся защищать незнакомых еврейских людей.

Это было реальным нападением, преступлением и трагедией. Но три жертвы, один преступник и одна история в рассказе британских СМИ превратились в нечто другое, мгновенно спровоцировав политическое использование трагедии.

Вместо разговора о психическом состоянии нападавшего, провалах системы профилактики или росте общей атмосферы ненависти британская политика вновь свернула к одной и той же теме: пропалестинские протесты.

Исмаил Хусейн — «тоже»

Нельзя сказать, что британские СМИ совсем не упомянули Хусейна. Вторым планом, немного, в глубине текста. Но журналисты заметили в репортажах отравленную конструкцию: «Сулейман также», «ему также предъявлены обвинения», «он также якобы». Это «также» — про Хусейна. Он стал «тоже» жертвой, но ушедшей на второй план, где в «первом мире» на таких не обращают внимания.

Скай Ньюс, BBC, AP, DW — в заголовках двое пострадавших в Голдерс-Грин. Третьего нет. Ни имени, ни возраста, ни упоминания о том, к какой общине он принадлежал. В статье BBC он появляется в четвертом абзаце. В материале DW — в восьмом, без имени и без указания, что он мусульманин.

Два еврея — названы, сфотографированы, очеловечены. Один мусульманин — стерт. Иерархия жертв, которую одобрил бы любой исламофоб, воспроизведена не маргинальными изданиями, а BBC и полицией Лондона.

И немедленно, как по команде, включилась государственная машина.

Психически больной? Не важно, это антисемитизм!

Нападавший Эсса Сулейман находился под опекой психиатрической службы NHS и жил в специализированном жилье для людей, выписанных из закрытых больниц. Это — человек в психиатрическом кризисе. Не боевик, не сеть, не движение. Ранее, в 2008 году он был осужден на девять лет за аналогичное нападение с ножом на двух полицейских и служебную собаку.

Но премьер Великобритании Кир Стармер созвал экстренное заседание COBRA (Комитет по чрезвычайным ситуациям). Он заявил, что про-палестинские марши могут быть запрещены, а слова «глобализируй интифаду» должны стать уголовно наказуемыми. «Это полностью за гранью допустимого», — сказал премьер-министр страны, некогда считавшейся колыбелью свободы слова.

Лидер консерваторов Кеми Баденок потребовала «запретить» все про-палестинские марши — как «прикрытие для насилия против евреев».

Index on Censorship — организация, десятилетиями защищающая свободу слова — написала прямо: правительство Стармера уже приняло в апреле закон, дающий полиции право ограничивать повторные протесты. Запрет маршей ударит прежде всего по самим евреям — как членам общества, лишенного права на протест.

А тем временем Нетаньяху — человек, против которого выдан ордер на арест МУС, — потребовал от Стармера «решительных действий». Израильский министр иностранных дел заявил, что Великобритания «больше не может утверждать, что держит ситуацию под контролем».

Психически больной человек напал на троих — мусульманина и двух евреев. Политические выводы направлены против палестинцев и их сторонников. Здесь употребимо лишь одно слово – манипуляцией.

Это схема, по которой все чаще работает политический реакционизм на Западе: реальное преступление – общественный страх – коллективная ответственность – ограничения свободы слова и протеста.

Причем особенно показательно, что первой жертвой нападения был мусульманин. Но в значительной части публичной дискуссии он оказался почти невидим.

История снова была выстроена по знакомой схеме: еврейская община — как единственная пострадавшая сторона, пропалестинское движение — как коллективный подозреваемый.

Такая избирательность, когда общество незаметно привыкает к тому, что одни жертвы считаются важнее других, сегодня становится одной из самых опасных тенденций западной политики.

Мир после 7 октября: страх и глобальный конвейер подавления

После 7 октября борьба с антисемитизмом все чаще используется не только как защита еврейских общин — что абсолютно необходимо и оправдано, — но и как универсальный инструмент подавления любой солидарности с палестинцами.

Голдерс-Грин — не исключение. Это звено в цепи, которая строилась годами и резко ускорилась с приходом Трампа, когда эта тенденция приобрела почти идеологический характер.

29 января 2025 года Трамп подписал указ о борьбе с антисемитизмом, где за основу взято спорное определение этого термина Международного альянса памяти жертв Холокоста (IHRA), которое было разработано как образовательный инструмент, а не как повод для обвинений в дискриминации. 15 марта 2025 года агенты иммиграционной службы без предъявления ордера арестовали Махмуда Халиля — палестинского аспиранта Колумбийского университета с грин-картой, организатора мирных протестов.

С тех пор указ использован для заморозки миллиардов долларов финансирования университетов, цензуры защищенной Конституцией свободы выражения на мирных студенческих протестах в кампусах, депортации обладателей вида на жительство. Ряд еврейских организаций прямо назвал это использованием антисемитизма как прикрытия для авторитаризма.

Параллельно запущен «Проект Эстер» — план правых сил по криминализации, лишению финансирования и уничтожению американских организаций гражданского общества, поддерживающих права палестинцев. В списке мишеней — сенаторы Берни Сандерс и Элизабет Уоррен, большинство евреев-демократов в Конгрессе. Конгрессвумен, еврейка Ян Шаковски, объявлена частью «Caucus ХАМАС» (клеймо, применяемое ультраправыми республиканцами против конгрессменов, осмелившихся критиковать Израиль).

Еще хуже ситуация в Германии, где в 2024 году страна обеспечила более 10% всех задокументированных в мире ограничений свободы слова, связанных с Палестиной. В феврале 2025 года берлинская полиция запретила арабский язык на демонстрациях. В апреле задержала участника протеста за речь на ирландском языке. Официальное обоснование: иностранные языки «представляют угрозу безопасности». Четверо иностранных активистов получили приказы о депортации — без суда, без обвинительного приговора.

Amnesty International зафиксировала закономерность по всему европейскому континенту: про-палестинские акции систематически запрещаются или непропорционально ограничиваются. Германия приняла резолюцию, обязывающую проверять заявки на финансирование науки и искусства на «антисемитские нарративы» — что вызвало критику самих еврейских интеллектуалов и израильских правозащитников.

В Австрии журналист Ричард Медхёрст арестован агентами спецслужб — ему предъявлено обвинение в «членстве в ХАМАС» и грозило 10 лет тюрьмы. В Швейцарии был арестован и депортирован Али Абунима — редактор Electronic Intifada.

В Великобритании активисты группы «Filton 10» — молодые люди от 21 до 30 лет — содержались под стражей без предъявления обвинений до 17 месяцев после протеста против израильского производителя оружия.

Итак, под лозунгами борьбы с экстремизмом и борьбы с антисемитизмом начались атаки на университеты, протестные движения, журналистов и иностранных студентов. Палестинские активисты подвергались задержаниям, кампусы лишались финансирования, а поддержка прекращения войны все чаще описывалась как подозрительная сама по себе.

Правозащитники предупреждают: происходит опасное размывание границы между борьбой с антисемитизмом и борьбой с инакомыслием.

Европа уже дошла до апофеоза абсурда.

Когда пироги для голодающих объявляют преступлением

Представьте: сотрудники европейских институтов собирают деньги на еду для голодающих детей. Казалось бы — элементарный человеческий акт, но нет! Высокопоставленный чиновник ЕС вызывает послов и объясняет: это разжигает ненависть. Это делает евреям некомфортно. Это — антисемитизм.

История, которая еще несколько лет назад показалась бы политической сатирой, сегодня стала реальностью. Это Брюссель, май 2025 года.

Согласно утечке дипломатической депеши, в мае прошлого года координатор Европейской комиссии по борьбе с антисемитизмом Катарина фон Шнурбайн предупредила дипломатов ЕС на встрече в Тель-Авиве о новых формах «бытового» или «окружающего» антисемитизма.

Она заявила, что благотворительные распродажи выпечки в пользу Газы могут создавать атмосферу, в которой евреи чувствуют себя некомфортно. Фон Шнурбайн поставила знак равенства между сбором денег для Красного Полумесяца и юдофобией.

Вдумайтесь в логику: пока в Газе от голода умирают дети — а это не пропаганда, это задокументированные данные ВОЗ, ЮНИСЕФ и десятков НКО — европейский чиновник озабочен тем, что ее коллеги испекли пироги и собрали деньги на гуманитарную помощь. Это не борьба с антисемитизмом, а ее дискредитация, институциональный цинизм высшей пробы.

Профессор Еврейского университета в Иерусалиме Амос Голдберг назвал такой подход «тоталитарным» — именно потому, что солидарность с палестинцами начинает описываться как подозрительная уже сама по себе.

Фон Шнурбайн также предупреждала, что пересмотр соглашения об ассоциации ЕС с Израилем основывается на «слухах о евреях» и «кровавом навете», а не на фактах.

Соглашение об ассоциации ЕС с Израилем дает израильским компаниям торговых преференций более чем на миллиард евро ежегодно. Это соглашение содержит обязательства по соблюдению прав человека. Они нарушены — это признала сама проверка ЕС.

Что делает ЕС? Германия блокирует приостановку соглашения. Фон Шнурбайн предупреждает, что критика основана на «слухах о евреях». Миллиард евро в год — режиму, против руководителей которого выданы ордера на арест МУС. Пока сотрудники ЕС не могут испечь пирог для голодающих без обвинений в антисемитизме.

Это и есть «бытовой антисемитизм»? Или это бытовое соучастие?

В момент, когда разрушается сама моральная основа гуманитарного права, происходит нечто гораздо более серьезное, чем просто политический перегиб. Потому что гуманитарная помощь голодающим детям не может быть объявлена формой ненависти.

Особенно страшно то, что подобная логика начинает постепенно нормализоваться. Вчера под антисемитизм попала любая критика военных преступлений Израиля и чудовищного геноцида, совершаемого им в Газе, а теперь и в Ливане. Сегодня помощь Газе объявляется антисемитизмом, а следом — любое несогласие с государственной линией.

История ХХ века слишком хорошо знает, как именно начинаются такие процессы.

Антисемитизм реален. Но и палестинцы — тоже люди

Именно поэтому особенно важно проговорить принципиальную вещь.

Антисемитизм — реален. Нападения на евреев реальны. Ненависть к евреям должна пресекаться жестко и безоговорочно.

Но точно так же реальны убийства палестинских мирных жителей, разрушение жилых кварталов, блокада гуманитарной помощи, голод, массовое уничтожение гражданской инфраструктуры и насилие со стороны израильского государственного террора и радикальных еврейских поселенческих движений.

И нельзя позволять превращать любое упоминание этих фактов в табу.

Критика ультраправого правительства Израиля, осуждение политики войны, требование соблюдать международное право — не антисемитизм.

Именно смешение этих понятий сегодня становится главным оружием политического давления. Особенно опасно, когда действия конкретного правительства начинают отождествляться со всем еврейским народом. Это глубоко ошибочный и разрушительный путь.

Миллионы евреев по всему миру и в самом Израиле выступают против войны, против массовых разрушений в Газе, против политики Биньямина Нетаньяху и ультраправых министров его кабинета.

Израильские правозащитники документируют преступления. Еврейские интеллектуалы, историки, журналисты и юристы публично выступают против дегуманизации палестинцев. Тысячи израильтян выходят на протесты.

Именно поэтому критика радикального национализма не должна превращаться в ненависть к евреям как народу.

Мир не должен повторять злонамеренный путь тех, кто навязывал планете образ «исламского террора», относя это ко всей исламской конфессии, а сегодня требующих безлимитного, открытого чека «еврейской жертвы антисемитизма», требующих уже даже употребление их оппонентами слова «израиль» или «сионизм» признавать формой антисемитизма.

Миру людей, в отличие от мира зверей, все же необходимо отделять целую религию или народ от действий ультраправых политических сил Израиля.

Главная опасность — не протестующие

Главная опасность для демократии сегодня исходит не от студентов с палестинскими флагами.

Она исходит от постепенной нормализации идеи, что государство может ограничивать свободу слова, свободу собраний и гуманитарную солидарность во имя «безопасности».

Потому что история показывает: когда право на протест начинают ограничивать для одной группы, очень скоро это становится нормой для всех.

Сегодня запрещают палестинские и антивоенные лозунги, а завтра – любые неудобные. Именно поэтому нападение в Голдерс-Грин — это история не только о преступлении, но и о том, как как страх становится политическим инструментом. О том, как трагедия превращается в повод для расширения контроля, когда защита одной группы людей начинает использоваться для ограничения прав всех остальных.

Настоящая борьба с антисемитизмом невозможна без борьбы с исламофобией, расизмом и дегуманизацией вообще. Потому что нельзя защищать человеческое достоинство избирательно, нельзя спасать свободу, уничтожая ее.

Потому что момент, в котором благотворительная выпечка для голодающих детей начинает рассматриваться как форма ненависти, — это уже не кризис политической риторики. Это кризис самой морали современного Запада.