Накануне в ходе телефонного звонка Владимир Путин рассказывал Дональду Трампу об «успешном продвижении» российских войск в Украине. Однако в это время происходило нечто, плохо укладывавшееся в этот нарратив. Украинские десантники под покровом снегопада просачиваются сквозь разреженные российские позиции в Днепропетровской области, окружают гарнизоны и откатывают фронт на 10–12 километров. Пока Кремль живописал победы в расчете на то, что Трамп наконец надавит на строптивого противника, на пятый год войны Киев тихо и методично отодвигает линию фронта.

Зима, туман и Starlink

Операция на Александровском направлении — пожалуй, самый показательный эпизод войны начала 2026 года. Командир 1-го отдельного штурмового полка Дмитрий «Перун» Филатов описывает ее предельно прозаично: по его словам, ведутся «наступательные действия для улучшения нашего тактического положения и стабилизации линии фронта». Никакого «контрнаступления» — просто спланированная операция, которая вошла в российский фланг там, где противник меньше всего ждал.

Командир батальона 95-й десантно-штурмовой бригады Антон Дерлюк объясняет механику: сначала — под снег и туман — уничтожить разведку противника, ослепить его, лишить «глаз». Потом — стремительный прорыв. Около 60 российских военнослужащих оказались в окружении; по словам Дерлюка, они поняли это лишь спустя неделю.

Но была и другая составляющая успеха — неожиданная и технологическая. 1 февраля 2026 года SpaceX отключила России доступ к Starlink. Российская армия в Олександровском направлении внезапно лишилась устойчивой связи, а вместе с ней — разведки в реальном времени и координации дронов. Украинские десантники сообщали: русские переключились на громоздкие антенны, которые торчат на крышах и видны издалека — идеальные мишени. Дроны без надежного сигнала слепнут.

Прорыву фронта в немалой степени поспособствовал отключенный спутник.

По оценке ISW, украинские силы освободили в Днепропетровской и Запорожской областях не менее 279–400 квадратных километров с января. Февральские территориальные приобретения России стали минимальными за 20 месяцев. Впервые с ноября 2023 года площадь оккупированной территории Украины, по некоторым оценкам, сократилась.

Дорогой просчет

Стратегия Кремля в этой войне всегда строилась на простой арифметике: Россия больше, богаче, у нее больше людей. Украина выдохнется первой. Нужно лишь давить — непрерывно, методично, не считая потерь.

Арифметика дала просчет.

В 2025 году Россия захватила менее 1% украинской территории. Цена — свыше 416 тысяч убитых и тяжелораненых, по западным оценкам. Украинская разведка называет еще более мрачную цифру: 1,315 миллиона суммарных потерь за все годы боевых действий. Цифра, скорее всего, завышена, вместе с тем масштаб потерь вряд ли совместим с утверждениями об «успешном продвижении».

При этом украинская армия сделала то, чего от нее не ждали: адаптировалась. Место дорогостоящих ударных дронов заняли дешевые FPV, которые теперь атакуют российскую логистику в 20–30 километрах от линии фронта. Появились волоконно-оптические кабельные дроны, неуязвимые для средств радиоэлектронной борьбы. Украина интенсифицирует удары по складам, командным пунктам, железнодорожным узлам — по всей глубине российского тыла. Российские военные блогеры признают: применение украинских БПЛА каждый год делает качественный скачок, и армия снова опаздывает с ответом.

Теперь набравшиеся опыта украинские военные делятся наработками с американцами и странами Ближнего Востока — и Зеленский рассчитывает конвертировать это в дипломатический капитал и поставки американских ракет для ПВО.

Переговорный тупик

На дипломатическом треке — другой пейзаж, вряд ли обнадеживающий даже самых оптимистичных экспертов.

Переговорный процесс в формате Украина–США–Россия, запущенный при посредничестве Вашингтона, к марту 2026 года фактически забуксовал. Российская сторона требует передачи всего Донбасса. Украинская — отказывается. Последнее заседание в Швейцарии завершилось тем, что Зеленский публично обвинил главу российской делегации Владимира Мединского в трате времени на «исторические рассуждения» вместо содержательного диалога.

Взаимопонимания нет. Зато есть риторический разрыв, который с каждым раундом становится шире.

Путин в звонке Трампу 9 марта вновь рисовал картину «успешного продвижения» — и намекал, что Киев «должен наконец двигаться к переговорам». Также российский лидер предложил свою помощь в урегулировании конфликта с Ираном, но Трамп ответил прямо: Москве было бы куда полезнее прекратить собственную войну, чем давать советы по Ближнему Востоку. Министр обороны Пит Хегсет добавил, что России «не место» в военной операции на Ближнем Востоке — и это прозвучало не только как предупреждение держаться в стороне, но и как недвусмысленный намек: координаты иранцам лучше не передавать. На этом дипломатический разговор, по существу, закончился.

И, кстати, пару слов об Иране. Война, вспыхнувшая 28 февраля после американо-израильских ударов, поглотила дипломатическое внимание Вашингтона целиком. Следующий раунд переговоров по Украине, намеченный в Турции, американская сторона отложила. Зеленский смотрит на это философски — и прагматично: Киев делится с США боевым опытом в сфере дроновой войны и рассчитывает конвертировать эту услугу в дипломатический капитал — и получить взамен американские ракеты для ПВО. Война на Ближнем Востоке стала для Киева пока не столь помехой, а шансом.

Победит тот, кто дольше выдержит

Весной 2026 года война в Украине вошла в свой пятый год — и ни одна из сторон не близка к победе в классическом смысле. Россия не может сломить Украину. Украина не может вытеснить Россию. Переговоры имитируют движение, оставаясь на месте.

Что остается? Логика истощения. Победит тот, у кого позже кончатся деньги, люди и воля продолжать.

Пока рассчеты Москвы не оправдываются. Украина в начале 2026 года показала, что способна не только держать оборону, но и думать наперед — выбирать слабые места, использовать погоду, эксплуатировать технологические уязвимости противника. Российская армия, теряя людей быстрее, чем набирает территорию, вынуждена латать фронт там, где прорвало, и откладывать амбициозные весенние планы.

Это не победа Украины. Но это и не та война на истощение, которую планировал Кремль.