Украина в апреле провела рекордное количество атак по нефтяным объектам России в Краснодарском и Пермском крае. За один месяц ВСУ нанесли более 20 ударов по российской «‎нефтянке»‎. 

Эксперты говорят о смене тактики: теперь Киев бьет по одним и тем же НПЗ с разницей в несколько дней, чтобы не дать восстановить мощности объекта. Кроме того, ВСУ намеренно изначально выводят из строя системы ПВО и следом атакуют нефтяные объекты — так, украинские дроны фактически беспрепятственно смогли поразить крупные резервуары в Перми и Туапсе. Но могут ли эти атаки изменить ход войны? 

Почему Украина изменила тактику? 

С конца марта Украина поразила крупнейшие нефтяные заводы и нефтеналивные порты России. 6 апреля — нефтяной терминал Шесхарис и фрегат у порта Новороссийск, 9 и 11 апреля — нефтеперекачивающая станция в Крымске, суммарно за апрель и май четыре прилета по порту и НПЗ в Туапсе, 18 апреля — удары по нефтеперекачивающей станции в Тихорецке, 19 апреля — по морскому порту в Ейске и НПЗ в Пермском крае.

В начале мая атаки продолжились: украинские безэкипажные катера поразили суда у входа в порт Новороссийск и нефтяную инфраструктуру в Приморске Ленинградской области.

Это не булавочные уколы, а последовательная кампания с целью поразить экспортные маршруты сразу на трех стратегических направлениях: Черное море, Балтика и глубокий тыл на Урале, отмечает аналитик Майкл Кофман из Фонда Карнеги за международный мир. Поэтому под удар попали Пермь, порт Приморска и нефтяные объекты в Альметьевске в Татарстане. 

«Украина не только существенно нарастила количество дронов дальнего действия, но и произошел качественный технологический скачок в том, как эти удары организуются. Вот почему достигается все больший эффект», — отметил политолог. 

Военный аналитик, бывший советник главы Службы нацбезопасности Грузии (СНБ) Георгий Ревишвили добавляет: «Тыл России стал все более уязвимым для украинских глубоких ударов. Кампания Киева по деградации российских систем ПВО приносит результаты, а тактика все чаще строится на повторных ударах по уже пораженным объектам». Именно так, по словам эксперта, была выведена из строя большая часть инфраструктуры Туапсе.

Налеты украинских дронов в апреле и мае были тщательно синхронизированы. Вероятно, это было задумано, чтобы помешать России провести восстановительные работы и чтобы увеличить совокупный ущерб. Последний пример такой тактики — удар Украины по порту Туапсе 20 апреля: он был нанесен всего через 4 дня после предыдущей бомбардировки этого черноморского узла экспорта нефти.

Параллельно Украина наносит удары по судам теневого флота России, преследуя корабли в открытом море. Как заявил TRT на русском военный эксперт, директор французского аналитического центра Atum Mundi Клемент Молин, украинские методы противодействия теневому флоту РФ приносят все больше успехов. 

«‎‎Украина идет по жесткому пути, атакуя суда при помощи беспилотников. Мы видели это в Сенегале, у побережья Ливии и в Черном море. Великобритания и другие европейские страны также поддерживают инициативы Киева, но в основном занимаются конфискацией танкеров. Каждое конфискованное судно — это меньше денег для России и больше рисков для теневого флота», — подчеркнул эксперт. 

Однако, по его словам, есть одна серьезная проблема: Москва выводит военные корабли для сопровождения теневых танкеров. Это может привести к прямым столкновения Украины и России в открытом море.

Насколько эффективны удары Украины? 

Президент Украины Владимир Зеленский в обращении 1 мая заявил, что украинские атаки по нефтяным объектам России лишили Москву более $7 млрд доходов. Речь идет о совокупном ущербе. 

Генштаб ВСУ 5 мая сообщил, что одни только атаки по Туапсинскому НПЗ и морским нефтеналивным терминалам нанесли РФ прямой ущерб в размере более $300 млн. 

Повреждены портовые и нефтеперерабатывающие мощности на Черноморском побережье, а также упущена значительная выручка от экспорта нефти. По подсчетам Reuters, украинские атаки в марте парализовали до 40% нефтяного экспорта России. В апреле морские перевозки российского сырья упали до минимальных значений с лета 2024 года, отмечает агентство. 

С конца марта до середины апреля средняя отгрузка упала с 5,2 до 3,5 млн баррелей в сутки. Это означает, что рынок недополучил около 30 млн баррелей за этот период — это порядка $2,3 млрд.

По данным украинского OSINT-медиа «Око гора‎»‎, украинские атаки вывели из строя 61% мощностей Туапсинского НПЗ — то есть из суточной добычи выпало примерно 146 тыс. баррелей. При текущей цене российской нефти Urals около $110,58 за баррель это приводит к потерям в $16,2 млн в сутки или полмиллиарда ($486 млн) за месяц. 

Атаки на пермский НПЗ «Пермнефтеоргсинтез» — седьмой по мощности в России — и нефтеперекачивающую станцию «Транснефти» повредили парк резервуаров общей вместимостью 380 тыс. кубометров. Завод был вынужден сократить производственные мощности на 40%. Это многомиллионные потери за каждый день простоя. 

Подсчеты не учитывают экологический ущерб — почти всю вторую половину апреля над Туапсе шли кислотные дожди, побережье Черного моря загрязнено нефтью и мазутом. С середины апреля на туапсинских пляжах собрали более 12,6 тыс. куб. м загрязнений. Руководитель рабочей группы по экологии Совета по развитию гражданского общества при губернаторе Краснодарского края Евгений Витишко в конце апреля заявил, что нефтяное пятно растянулось вдоль побережья Черного моря на 70-77 км. Его ликвидация займет месяцы. 

Ущерб от экологической катастрофы в Туапсе уже сравнивают с последствиями разлива нефти в Анапе в 2023 году, но, по оценке ученых, масштабы анапской трагедии намного больше.

«Анапская катастрофа будет проявляться еще лет 10. При штормах этот мазут, который затонул и лежит на дне, будет выбрасываться на берег», — заявил эколог Андрей Фролов, отметив, что в Туапсе значительная часть разлива произошла у берега, а не в открытом море. Потому, по оценке ученого, собрать мазут будет проще, чем в случае с Анапой.

Ущерб, который Москва предпочитает не замечать

Власти РФ информацию украинской стороны об ущербе не подтверждают. 30 апреля вице-премьер Александр Новак в кулуарах Кавказского инвестиционного форума описал ситуацию в Туапсе как «‎сложную»‎. 

«Необходимо после окончания тушения будет специалистам оценивать ситуацию, ущерб и возможности по срокам восстановления», — заявил чиновник, не приводя каких-либо цифр об ущербе. 

Президент РФ Владимир Путин впервые прокомментировал атаки украинских дронов по Туапсе лишь 28 апреля, спустя две недели после первой атаки. Политик также не стал говорить о конкретных последствиях ударов — вместо этого Путин заявил, что атаки  «потенциально могут вызвать и экологические последствия серьезные‎»‎. 

Но тут же добавил: «‎правда, губернатор только что докладывал: вроде серьезных угроз нет, люди справляются на месте с теми вызовами, с которыми сталкиваются».

Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков 29 апреля фактически отказался комментировать удары по Туапсе, уточнив, что «Кремль не будет публично обсуждать места поражений». 

«Хочу напомнить: это все является следствием ударов дронов, которые направили вооруженные силы киевского режима. Реакция по минимизации последствий от этих ударов соответствующих ведомств и сил продолжается и в настоящий момент», — резюмировал чиновник.

При этом государственные телеканалы и газеты практически игнорировали события в Туапсе — узнать «реальное положение дел», как писали местные жители, можно было только из интернета, доступ к которому власти параллельно ограничивали. Местные СМИ, например, «‎Московский комсомолец»‎ и «‎Коммерсант»‎, сообщали об атаках в Туапсе только в ключе, что ситуация находится под контролем, либо чтобы подчеркнуть ответственность Украины за удары по гражданским объектам.

Изменит ли это позицию Москвы на переговорах?

Здесь картина неоднозначна. Прямолинейный аргумент Киева звучит так: чем дороже обходится война, тем сговорчивее становится Москва. Этой версии, в частности, придерживается глава Офиса президента Украины Кирилл Буданов 

«На следующих переговорах с ними [россиянами], я думаю, мы услышим много чего нового. В любом случае это значительно усиливает нашу позицию и не делает ее, как говорится, слабой», — констатировал чиновник 9 апреля.

Но российская система устроена сложнее, а сверхдоходы от продажи нефти на фоне кризиса в Ормузском проливе помогают покрыть убытки от украинских атак. С начала войны в Иране Россия получила дополнительно более 200 млрд рублей ($2,6 млрд) прибыли, заявил 3 мая глава Минфина РФ Антон Силуанов. По оценке Reuters, в апреле выручка Москвы от продажи нефти выросла на 38% — до 850 млрд руб. (более $9 млрд). 

Потому говорить о том, что удары Украины по нефтеперерабатывающим мощностям однозначно вынудят Кремль сесть за стол переговоров, нельзя.

Другое дело, что в апреле-мае войска РФ существенно замедлили продвижение в Донбассе, Сумской и Запорожской областях. Американский Институт изучения войны (ISW) сообщил, что в апреле Россия потеряла 116 км² территорий — впервые с августа 2024. Темпы продвижения российской армии упали до 2,9 км²/сутки (по сравнению с 9,76 км² в 2025). Две главные причины — мощные контратаки ВСУ и потеря терминалов Starlink в прифронтовой зоне, отмечают эксперты ISW.

Российские военкоры также признают потери. Обозреватель «‎Военные сводки»‎ сообщает: «‎‎Харьковский фронт трещит по швам», несмотря на то, что войска РФ продвинулись у Землянок в Харьковской области и в районе Константиновки. 

Наиболее правдоподобно ситуацию описал бывший главнокомандующий ВСУ генерал Валерий Залужный. В конце апреля он признал, что война «‎‎достигла состояния цугцванга»: ни одна из сторон не способна к масштабным наступательным прорывам. 

«То, что происходит на линии фронта, важно, но не решающе. Более важно то, что происходит за так называемой зоной поражения, на всей глубине страны», — отметил бывший главком.

По его словам, в этой логике украинские удары по нефтяной инфраструктуре приобретают особый смысл: если невозможно решить войну на поле боя, ее можно решить в экономическом тылу противника. 

Однако путь от экономической боли к политической воле никогда не бывает прямым. Россия располагает бюджетными резервами, способностью переориентировать экспорт и политической системой, где общественное недовольство в Туапсе и Перми крайне сложно транслировать в давление на Кремль. Экономические и человеческие потери будут накапливаться, но вряд ли это изменит переговорную позицию Москвы, которая требует от Киева отдать всю территорию Донбасса в его административных границах. 

Чёрный дым над Туапсе виден из космоса. Но в Кремле, судя по всему, не видят в этом проблем.