22 апреля президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган во время встречи с генсеком НАТО Марком Рютте заявил, что Анкара хочет запустить новый раунд диалога между Москвой и Киевом. Турция поддерживает контакты с обеими сторонами и намерена «оживить переговоры» на самом высоком уровне, подчеркнул турецкий лидер.

Глава МИД Андрей Сибига в тот же день заявил, что Киев добивается очных переговоров Зеленского с Путиным. Министр уточнил, что Украина ранее попросила Турцию выступить посредником.

Россия относится к переговорам с чуть меньшим энтузиазмом. Министр иностранных дел Сергей Лавров на полях Анатолийского форума заявил, что Москва воспринимает идею возобновить переговоры в Стамбуле «‎позитивно»‎. Но уточнил: для российской стороны диалог с Украиной — «‎это не приоритет номер один»‎.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в конце апреля подтвердил готовность Путина встретиться с Зеленским, но лишь для «финализации договоренностей» — то есть в качестве заключительного шага, а не отправной точки. Саммит ради самого факта встречи Кремль не считает нужным.

Одновременно Песков призвал США направить в Москву посланников Трампа — Уиткоффа и Кушнера — для продолжения консультаций. Песков заявил, что Россия готова к переговорам с американскими посредниками «хоть завтра».

Эксперт Российского совета по международным делам (РСМД) Камран Гасанов в беседе с TRT на русском заявил, что шансы Турции стать переговорной площадкой выросли.

«Если до войны в Иране пальму первенства перехватили ОАЭ, то сейчас этот регион потерял имидж безопасного островка», — подчеркнул эксперт.

По его словам, Трамп заинтересован в продолжении переговоров, однако «пока он занят Ираном, и пока не утрясет эту проблему или не наступит полноценное затишье, как между 12-дневной и последней войной, вряд ли можно ожидать активизации дипломатии по украинскому треку».

Камран Гасанов считает, что в Москве заинтересованы в переговорах — но только в том случае, если на них речь идет о полноценном мирном договоре, а не перемирии.

«А мир в Москве допускают в рамках духа Анкориджа, который несколько развеялся на фоне действий США в Иране», — заключил эксперт.

Как так вышло, что переговоры, которые так активно продвигались в январе и феврале, вдруг больше не приоритетны для России? 

Как Анкара запустила процесс? 

Именно Турция в мае и июне 2025 года организовала три раунда прямых переговоров между Россией и Украиной в Стамбуле — впервые с 2022 года. Теперь Анкара пытается вернуть этот импульс.

После успешных раундов в Стамбуле Россия и Украина перешли к реальным попыткам завершить войну. Основой для диалога стал 20-пунктный мирный план президента США Дональда Трампа. Изначально документ содержал 28 пунктов, однако Киев убрал девять наиболее спорных — в частности, требование вывести украинские войска из подконтрольных ВСУ городов Донбасса, отказаться от вступления в НАТО и ограничить численность армии.

В декабре 2025 года американское издание The Hill со ссылкой на источники в Белом доме сообщило, что США, Украина и ведущие европейские страны достигли консенсуса практически по всем условиям.

Однако этот план обсуждался без участия Москвы, потому Кремль его отверг. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Россия не признает никакой план, в котором не закреплено присоединение «новых территорий» — оккупированных в 2022 году четырех украинских регионов: Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, а также аннексированного в 2014 году Крыма. 

В январе спецпосланник президента США Стивен Уиткофф заявил, что прогресс по мирному плану превысил 90%. 

«‎Я не знаю, что будет в ближайшие несколько недель, но я знаю, что за последние 6 или 7 недель, прошедших со встречи в Женеве, мы добились, как считают украинцы, большего прогресса, чем за последние 3 или 4 года»‎, — отметил дипломат. 

Почему переговоры заглохли? 

Последние трехсторонние мирные переговоры состоялись в Женеве 17–18 февраля. Очередной раунд, запланированный на 5 марта в Абу-Даби, был отложен. Помешал внешний фактор: в конце февраля США и Израиль начали наносить удары по Ирану, и международное внимание переключилось с украинского урегулирования.

«В переговорах действительно наступила пауза. У американцев другие приоритеты, и это понятно», — прокомментировал перенос встречи Дмитрий Песков. 

«Это определенно проблема, потому что существует конкуренция за одни и те же ресурсы как на Ближнем Востоке, так и в Украине. Очевидно, что внимание Америки сейчас сосредоточено на Ближнем Востоке», — заявила глава евродипломатии Кая Каллас. 

В начале марта президент Зеленский реагировал на перенос встреч из-за американской кампании в Иране с пониманием. Однако 23 апреля политик уже изменил тональность и подчеркнул: откладывать переговоры из-за других конфликтов — в том числе войны на Ближнем Востоке — неприемлемо. Украина настаивает на параллельном дипломатическом процессе, а затягивание войны только увеличивает риски.

Отдельным поводом для раздражения Зеленского стал вопрос визитов американских посланников. Спецпредставитель Стив Уиткофф побывал в Москве восемь раз и неоднократно встречался с Путиным, однако ни он, ни Джаред Кушнер ни разу не посетили Киев в официальном качестве. 

«Для них приезжать в Москву, но не в Киев — это неуважительно», — заявил Зеленский. Украинский президент, впрочем, добавил, что готов к встрече с американскими посланниками и в третьих странах.

Параллельно Киев требует ужесточить давление на Москву. Зеленский прямо заявил, что без жесткой позиции партнеров — прежде всего США — переговоры результата не дадут. 

В середине марта американский Минфин дважды продлевал временные послабления санкций на российскую нефть — формально для снижения цен на энергоносители после начала войны в Иране. Для переговорного процесса это имело побочный эффект: экономическое давление на Москву ослабло именно тогда, когда стороны должны были садиться за стол.

Глава Минфина Скотт Бессент 13 апреля вновь продлил приостановку действия санкций — хотя двумя днями ранее он публично исключал такую возможность. Эти меры, по словам Бессента, направлены на то, чтобы снизить цены на нефть и бензин, взлетевшие после начала войны в Иране. 

Что мешает Москве и Киеву договориться? 

Несмотря на утверждения Уиткоффа о том, что мирный план готов на 90%, Россия и Украина по-прежнему остаются при своем, когда дело касается двух главных вопросов — территорий и послевоенного статуса Украины. 

Киев настаивает на восстановлении территориальной целостности и юридически обязывающих гарантиях безопасности. Россия добивается признания территориальных приобретений и изменения геополитической ориентации Украины.

Главным камнем преткновения остается статус Донбасса. Москва требует передать всю территорию региона в его административных (то есть довоенных) границах. По состоянию на апрель 2026 года, РФ контролирует порядка 70% Донецкой области и более 95% Луганской. Однако наиболее хорошо укрепленные города экономического ядра Донбасса — Славянск и Краматорск — по-прежнему находятся под контролем Украины. Поэтому для Киева передача этих городов без боя неприемлема. 

Доходит до комичного. 22 апреля NYT со ссылкой на источники сообщила, что украинские переговорщики якобы предложили переименовать Донбасс в «Доннилэнд» — в расчете на поддержку Трампа — и рассматривали вариант международного управления регионом под мандатом «Совета мира». Зеленский на следующий день опроверг эти данные: по его словам, на переговорах звучали только формулировки «Донецкая область», «Луганская область» и «украинская территория». Тем не менее сам факт появления подобных утечек говорит о давлении, под которым работает украинская делегация.

Почему Украина спешит с переговорами? 

Дипломатическую активность Украины и отсутствие энтузиазма со стороны России во многом можно объяснить ситуацией на фронте. По подсчетам Института изучения войны (ISW), весной 2026 года российские войска почти не продвинулись — впервые за два с половиной года. 

Киев укрепил позиции: по словам главы МИД Украины, линия фронта стала «самой сильной за год». Этого удалось добиться за счет массового применения дронов и усиления ПВО. По украинским данным, системы противовоздушной обороны сейчас перехватывают до 90% целей, атакующих города. Украинские силы сумели существенно нивелировать преимущество России в живой силе.

Военное преимущество Украины подкрепляется и проблемами на российской стороне. Даже провоенные каналы фиксируют «отрицательное наступление» в Запорожской и Сумской областях. Военкор Юрий Котенок связывает это в том числе с отключениями терминалов Starlink и блокировками Telegram в России: большинство каналов связи остались в мессенджере, который в прифронтовой зоне не работает.

«На пятый год войны на фронте нет нормальной собственной связи», — пишет Котенок.

Киев открыто говорит: сильные позиции на фронте дают лучшие условия за столом переговоров. Именно поэтому Украина стремится зафиксировать момент в дипломатии, пока военное равновесие сохраняется.

Глава офиса президента Украины Кирилл Буданов 4 апреля заявил, что Москва и Киев находятся на пороге заключения мирного договора, а завершение военного конфликта может произойти в относительно короткие сроки. По его словам, стремление прекратить боевые действия присуще как украинской, так и российской стороне. 

«‎Все они [россияне] понимают, что война должна закончиться. Вот почему они и ведут переговоры. Не думаю, что это займет много времени‎», — отметил Буданов.

По его мнению, несмотря на то, что ранее позиции обеих стран на переговорах носили «‎‎максималистских» характер, в процессе поиска взаимоприемлемого решения стороны начинают сближаться. 

Ключевой вопрос — смогут ли стороны перейти от заявлений к реальной подготовке встречи. Логика у них разная: Киев хочет зафиксировать дипломатический момент, пока фронт держится. Москва же не видит смысла в саммите без заранее согласованных условий. При этом президент США — главный посредник и источник давления на обе стороны — сейчас сосредоточен на Иране и растущих ценах на бензин.

Возможно, точнее всего ситуацию описал Кирилл Буданов. В интервью Bloomberg 4 апреля политик отметил: «Окончательное решение еще не принято. Но, в принципе, теперь все четко понимают границы допустимого». Это и есть нынешнее состояние переговоров — не тупик и не прорыв, а пауза, исход которой зависит не только от Москвы и Киева.