Новое золото

Инвестиционная привлекательность меди повысилась до уровня золота. Об этом написал в социальной сети X специальный представитель президента России по инвестиционно-экономическому сотрудничеству и глава РФПИ Кирилл Дмитриев.

По его словам, «медь — это новое золото».

Заявление прозвучало на фоне роста цен на металл. В середине сентября фьючерсы с поставкой через три месяца на Лондонской бирже металлов (LME) превысили $14800 за тонну. Цена на бирже Comex выросла до $6,9285 за фунт — исторический максимум.

К слову, медь демонстрирует стремительный рост на протяжении последних трех лет. Только за последний год металл подорожал на 47%.

Причин тому несколько. «Тарифная неопределенность в США спровоцировала переток металла в Америку. Склады Comex заполнились до рекордных 765 тысяч тонн, тогда как запасы на LME упали до критически низких значений. Параллельно в мировой добыче наметился спад: по итогам первого полугодия 2026 года объемы сократились на 1,1 %, а выпуск медного концентрата — на 2,6 %», — сказал TRT на русском экономист Виктор Мангазеев.

Особенно заметно просела добыча в Чили, где второй квартал стал худшим за последние 19 лет. Не лучше дела обстоят в Конго. Здесь из-за сейсмического повреждения на руднике Камоа-Какула прогноз добычи на 2026 год был снижен примерно на 20–30 %.

К этому добавляются системные проблемы: содержание меди в руде на крупнейших месторождениях снижается, и для получения тонны металла приходится перерабатывать все больше породы, что повышает себестоимость.

Кроме того, растут логистические издержки.

«Добавьте сюда удвоение цен на серу, которая используется при производстве меди, и уверенный спрос в первом полугодии. В результате — плюс 20% в котировках меди с начала года», — сказал TRT на русском заместитель начальника отдела биржевой торговли WhiteBird Ян Пинчук.

К тому же возросла активность покупателей меди в Китае, что усилило конкуренцию за поставки в других странах.

Как бум ИИ разгоняет цены на медь

Развитие искусственного интеллекта стало одним из самых мощных драйверов спроса на медь. К такому отрасль оказалась не готова. «Дата-центры, особенно ориентированные на ИИ, потребляют колоссальные объемы меди — не только на силовые кабели и трансформаторы, но и на системы охлаждения, шинопроводы и платы. По оценкам отраслевых аналитиков, спрос дата-центров на медь уже достигает примерно 1,1 млн тонн в год. К 2035 году может вырасти до 2,5 млн тонн. При этом один гигаваттный ИИ-кампус способен использовать до 50 тыс. тонн меди — в 3–4 раза больше, чем традиционный ЦОД сопоставимой мощности», — поясняет Виктор Мангазеев.

Дополнительный импульс создает энергетика. Для питания дата-центров строятся новые электростанции и сети. «МЭА оценивает инвестиции в дата-центры и сопутствующую энергетику в $4 трлн до 2030 года. Из них 800 млрд пойдут на новую генерацию и сети. Это и есть настоящий медный спрос от ИИ через провода, а не через процессоры», — говорит Ян Пинчук.

Для сравнения: электромобиль содержит до 80–100 кг меди против 18–22 кг в автомобиле с двигателем внутреннего сгорания.

Таким образом формируется устойчивый и долгосрочный спрос. Однако меди в мире все меньше и меньше. Как передает Trading Economics, в этом году объем мировой добычи металла может сократиться впервые с 2017 года. Скажутся перебои в поставках, снижение содержания меди в руде и падение показателей добычи в Чили.

Дальше — хуже. По прогнозам S&P Global, к 2040 году мировое потребление меди увеличится на 50 %. При этом дефицит предложения может превысить 10 млн тонн в год — около четверти ожидаемого спроса.

Другими словами, добыча попросту не успеет за спросом. И как предупреждают эксперты, в ближайшие годы ситуация вряд ли изменится.

Дело в том, что от момента разведки до запуска рудника проходит от 10 до 30 лет. И новые проекты не смогут дать заметный прирост раньше 2030 года. «Ежегодно потребуется дополнительно более миллиона тонн меди. Но со стороны предложения наблюдаются лишь ограничения и срывы. Экологические нормы затягивают согласования на 10–15 лет, а истощение старых месторождений в Чили и других странах усугубляет проблему. Даже переработка вторичного металла и технологические меры экономии не способны полностью закрыть нарастающий разрыв между спросом и предложением», — отмечает Виктор Мангазеев.

Кто выиграет от высоких цен на медь

По добыче меди в мире лидируют Чили, Конго и Перу. На их долю приходится значительная часть глобального производства. Россия в этом рейтинге занимает пятое место с объемом около 1,3 млн тонн в год. Российские медные запасы оцениваются примерно в 100 млн тонн при внутреннем потреблении около 200 тыс. тонн в год. То есть ресурсная база многократно превышает текущие потребности страны.

«Основу российской добычи формируют крупные вертикально интегрированные холдинги — «Норникель», УГМК и Русская медная компания, на которые приходится свыше 90 % производства.

Потенциал России в сегменте меди остается одним из самых недооцененных. При реализации всех проектов, находящихся в активной фазе, к 2035 году страна способна удвоить добычу до 2,5 млн тонн в год», — отмечает Виктор Мангазеев.

Но развитие сдерживают инфраструктурные сложности в удаленных регионах, логистические ограничения из-за загруженности БАМа и Транссиба. К тому же никто не отменил санкции, которые влияют на экспортные потоки.

«Запасы меди дают России серьезные возможности для развития собственной ИИ-инфраструктуры и укрепления позиций на внешних рынках. Внутренний спрос на металл растет за счет энергетических строек, программ цифровизации и оборонного заказа, а наличие собственной сырьевой базы снижает зависимость от импорта», — продолжает собеседник TRT на русском.

Излишки меди Россия продает в основном Китаю. По данным таможни КНР, за восемь месяцев этого года объем экспорта российской рафинированной меди составил 255,6 тыс. тонн на сумму $3,3 млрд. Это на 14% меньше в количественном выражении, но на 18,3% больше в стоимостном по сравнению с аналогичным периодом годом ранее. Таким образом, высокие мировые цены на медь позволяют России существенно нарастить экспортную выручку. При текущих котировках и объеме поставок годовой доход может достигать $8–9 млрд. Как подчеркивают эксперты, медь превратилась из обычного сырья в стратегический ресурс эпохи искусственного интеллекта. Дефицит предложения носит долгосрочный характер, а спрос растет. В этих условиях у России есть реальный шанс стать одним из ключевых бенефициаров тренда.