Шаг к миру
В среду, 17 июня, США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании, который должен закрепить прекращение огня и открыть путь к более широкой сделке. Американский лидер Дональд Трамп поставил подпись во Франции, перед ужином в Версальском дворце, организованным президентом Эммануэлем Макроном. «Я только что подписал его», — объявил он.
Содержание документа в целом совпало с утечками последних дней. Меморандум предусматривает 60-дневный период для переговоров о финальном соглашении, прекращение боевых действий на всех фронтах, включая Ливан, возобновление судоходства через Ормузский пролив, а также поэтапное обсуждение снятия санкций с Тегерана.
Отдельным спорным пунктом стал инвестфонд на $300 млрд, о котором ранее писали СМИ. «Мы не вложим и 10 центов», — заявил Трамп, пояснив, что Вашингтон не намерен инвестировать в восстановление Ирана.
В Тегеране соглашение также представили как дипломатический успех. «Все, чего мы стремились достичь военными действиями, мы с лихвой получили за счет переговоров. Даже сравнивать нечего», — заявил иранскому телевидению спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф. В пятницу у него также запланирована встреча с вице-президентом США Джей Ди Вэнсом в Женеве.
Для Ирана ключевым экономическим эффектом меморандума может стать возвращение на нефтяные рынки. Документ предполагает немедленные послабления для экспорта иранской нефти, нефтепродуктов и связанных с ними банковских и транспортных услуг. Однако полное снятие санкций остается частью дальнейших переговоров.
Рынок нефти уже отреагировал снижением цен. По данным торгов, Brent 18 июня опустилась до $77,06 за баррель. Но неопределенность еще сохраняется: Ормузский пролив должен открыться уже в пятницу 19 июня, но рынку еще предстоит оценить устойчивость перемирия и перспективы окончательной сделки.
Возвращение иранской нефти: риски для России
Если стороны и дальше будут соблюдать условия предварительного соглашения, а затем подпишут полноценный документ о мире, Иран получит шанс выйти из международной изоляции.
Десятки стран уже заявили о готовности снять со страны ограничения. В совместном заявлении Великобритания, Франция, Германия, Италия, Япония, Канада, Австралия и ряд европейских государств сообщили, что готовы снять с Тегерана санкции «на четкие и поддающиеся проверке шаги» Ирана по ядерной программе. Полный перечень стран указан на сайте правительства Соединенного Королевства, он обновляется.
По оценке ведущего аналитика «Амаркетс» Игоря Расторгуева, полное восстановление иранской нефтяной отрасли может занять до 15 месяцев. При этом Иран не начинает с нуля: уже сейчас страна добывает около 3,2–3,4 млн баррелей в сутки, обходя санкции через «теневой флот» и поставки в Китай. «Это не ноль — это существенный базис, от которого нужно считать прирост, а не восстановление с нуля», — подчеркивает специалист в разговоре с TRT на русском.
При реальном снятии санкций динамика, вероятно, будет двухэтапной, продолжает Расторгуев. На первом этапе, в течение 1–3 месяцев после официального снятия ограничений, Иран способен нарастить экспорт примерно на 500 тыс. баррелей в сутки за счет имеющихся запасов, хранилищ и готовых скважин. Второй этап — выход к уровню 3,8–4 млн баррелей в сутки — он займет от 3 до 6 месяцев по оптимистичным оценкам и до 12–15 месяцев по более консервативному сценарию.
«Разрыв в прогнозах объясняется состоянием инфраструктуры. Иранские месторождения нуждаются в инвестициях, часть оборудования требует замены, а западные нефтесервисные компании не смогут вернуться в страну мгновенно — сначала потребуется урегулировать юридические, страховые и банковские вопросы», — поясняет аналитик.
Реалистичный же сценарий, по его словам, выглядит так: в течение примерно полугода Иран может приблизиться к 3,8–4 млн баррелей в сутки. Это даст прирост к текущим уровням примерно на 500–700 тыс. баррелей в день. «Для рынка объемом около 100 млн баррелей в сутки это заметный, но не катастрофический фактор: он способен давить на цены, однако сам по себе не обрушивает мировой нефтяной баланс», — отметил он.
По его словам, стабилизация на Ближнем Востоке несет для России как позитивные, так и негативные эффекты. Среди положительных — разблокировка Ормузского пролива снижает логистические издержки для российской нефти, идущей в Азию.
«Если иранская нефть вернется на рынок в полном объеме, конкуренция за азиатских покупателей усилится — Россия, Иран и Саудовская Аравия будут бороться за одних и тех же потребителей в Индии и Китае, что потребует большей гибкости в ценообразовании», — указывает он.
Но значительно опаснее другой сценарий, продолжает аналитик: «Снятие санкций с Ирана может создать прецедент для пересмотра ограничений на российскую нефть в сторону их ужесточения — как компенсаторная мера западных партнеров, стремящихся удержать общее предложение нефти на контролируемом уровне. Этот риск в текущих рыночных прогнозах пока недооценен».
Как соглашение повлияет на нефть и рубль
Новость о перемирии дает немедленный импульс к снижению нефтяных котировок, поскольку рынок закладывал «ближневосточную премию за риск», говорит TRT на русском Игорь Расторгуев. Он напомнил: в 2016 года после снятия американских экономических санкций, связанных с ядерной программой Ирана, котировки краткосрочно снизились на 3,5%. Но такое движение, как правило, остается краткосрочным и частично уже учитывается рынком.
«Фундаментальный эффект будет более сдержанным. По оценке «Финама», снятие санкций с Ирана способно привести к снижению цен на нефть на 4,8% за счет дополнительного предложения в краткосрочной перспективе, а по мере роста экспорта — еще на 2,5%. Совокупно это 7–8% от текущих уровней», — объясняет TRT на русском аналитик.
При этом, по его словам, ОПЕК+ располагает буферными мощностями около 5–6 млн баррелей в день и способен скоординировано сократить добычу, чтобы компенсировать иранский прирост. Похожая ситуация наблюдалась после ядерной сделки 2015–2016 годов: тогда Иран добавил на рынок около 1 млн баррелей в день, ОПЕК отреагировала с лагом, цены просели, но не обвалились.
«Базовый сценарий при полноценной реализации иранского соглашения — Brent в диапазоне $85–90 за баррель в перспективе 6–12 месяцев», — прогнозирует специалист.
Перспективы стабилизации ситуации на Ближнем Востоке отразились и на курсе рубля. Официальный курс, установленный̆ Центробанком на 18 июня, составляет 72,7 рубля к доллару (предыдущий показатель — 72,1 рубля)
Однако эксперт не видит прямой и устойчивой связи между ситуацией на Ближнем Востоке и курсом рубля: российская экономика функционирует в условиях ограниченной рыночной чувствительности к глобальной нефтяной конъюнктуре.
«Тем не менее косвенное влияние через нефтяные доходы бюджета остается существенным. Снижение нефтяных цен на 7–8% является управляемым риском для бюджета: при цене отсечения в $60 за баррель по бюджетному правилу диапазон $85–90 за Brent оставляет достаточный запас прочности», — поясняет Расторгуев.
По консенсусному прогнозу аналитиков, курс к концу 2026 года составит 83–90 рублей за доллар. Директор аналитического департамента ИК «Регион» Валерий Вайсберг прогнозирует 83–85 рублей за доллар, главный экономист «Т-Инвестиций» Софья Донец — 85–90 рублей к концу года.
Сближение США и Ирана: последствия для России
Как бы ни складывались отношения США с Ираном, пока в Тегеране сохраняется нынешний политический режим, вряд ли стоит ожидать резкого разворота Ирана от России, говорит TRT на русском эксперт Финансового университета при правительстве РФ Камран Гасанов.
«Повторение «китайского сценария» времен Киссинджера, когда США смогли оторвать Пекин от Москвы, здесь маловероятен. В отличие от СССР и Китая, между Россией и Ираном нет сопоставимых территориальных или идеологических противоречий», — поясняет эксперт.
Кроме того, по его словам, иранское руководство также хорошо понимает, с кем имеет дело: «США, особенно при Трампе, воспринимаются в Тегеране как непредсказуемый партнер. Иран едва ли станет ставить под риск стратегические связи с Россией».
По его словам, для Москвы нормализация отношений между Ираном и США не обязательно является негативным сценарием, особенно если этот процесс проходит при участии Кремля. Трамп, по сути, уже намекал на это, когда говорил, что Москва содействовала в подготовке сделки.
«Для России ситуация, при которой на ее стратегического партнера оказывается силовое давление, наносятся удары и возникает риск дестабилизации государства и режима, гораздо хуже, чем дипломатическая игра вокруг нормализации отношений Ирана с Западом. Даже если в первом случае растут цены на нефть, стратегические риски для Москвы выше», — пояснил Гасанов.
А ждать ли мира в принципе?
Главный внешний риск для сделки — позиция Израиля, которого фактически отстранили от переговоров. Но, как подчеркивает в разговоре с TRT на русском Камран Гасанов, если Израиль продолжит удары по Ирану, а Тегеран не ответит масштабной атакой, Трамп вполне может дистанцироваться от действий Нетаньяху и ограничиться призывами к диалогу.
«Для Трампа сейчас важен дипломатический успех, особенно в преддверии выборов в Конгресс. Поэтому он будет показывать Израилю, что Вашингтон не готов автоматически ввязываться в новую авантюру: если Израиль решит действовать против Ирана самостоятельно, основные риски ему придется нести самому», — говорит эксперт.
При этом отношения Трампа и Нетаньяху уже демонстрировали серьезное напряжение. Например, по сообщениям СМИ, американский президент обрушился на израильского коллегу с нецензурной лексикой из-за его решения атаковать Ливан.
«Мы видели, что американский президент может жестко разговаривать с израильским премьером и давить на него, требуя не втягивать США в новые кризисы — ни в Ливане, ни тем более в прямой конфликт с Ираном», — напомнил эксперт.
При этом послушается ли Нетаньяху Трампа предугадать сложно. Израиль уже не раз демонстрировал значительную степень самостоятельности, указывает Гасанов.
«Для самого Нетаньяху политическое выживание может оказаться важнее отношений с Трампом. Если он просто смирится с происходящим вокруг Ирана и не попытается показать жесткую позицию, это может ударить по его коалиции. Мы уже видели, как на фоне сделки по Газе министры финансов и национальной безопасности угрожали выйти из правительства. Поэтому внутриполитический фактор в Израиле остается одним из главных рисков для устойчивости любой договоренности», — резюмировал специалист.
