Сабир Аскероглу81-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН показала, что критика Израиля звучит со стороны все более широкого круга государств. Важен уже не только тон выступлений традиционных сторонников Палестины. Меняется отношение к действиям Израиля в государствах, которые прежде поддерживали его или старались избегать открытой конфронтации с израильским правительством.
Прежде всего, эти изменения связаны с тем, что Израиль постепенно утрачивает международную легитимность и поддержку в отношении своих действий в Газе. После операции ХАМАС 7 октября первоначально широко признавалось «право Израиля на самооборону». Однако в ходе операций против ХАМАС Израиль перешел несколько критических границ.
Прежде всего, операция, начатая против одной организации и первоначально воспринимавшаяся как краткосрочная, со временем превратилась в вооруженную агрессию, по своим масштабам напоминающую полномасштабную войну и затронувшая все гражданское население Газы.
Насильственное перемещение гражданского населения, длительная блокада и применение непропорциональной силы стали определяющими элементами этого процесса. Неоднократные попытки добиться прекращения огня и завершения военных операций встречали со стороны Израиля неуступчивую позицию. Постепенное усиление признаков намерения полностью вытеснить палестинцев из Газы, а также распространение израильских операций за пределы Газы, на оккупированный Западный берег и Ливан, коренным образом изменили отношение международного сообщества.
Это изменение происходит не только на уровне государств. За последние годы война в Газе стала предметом острого общественного конфликта внутри самих западных стран. Давление исходит от избирателей, университетской среды, деятелей культуры, журналистов и лидеров общественного мнения.
Один из последних показательных случаев произошел вокруг американского рэпера Macklemore, которого исключили из тура Эда Ширана после его выступлений в поддержку Палестины. Возникший скандал заставил самого Ширана публично изменить первоначальную позицию: он назвал действия Израиля в Газе катастрофическими, неоправданными и несоразмерными.
Но гораздо важнее, что изменение общественных настроений начинает проявляться в политике.
Поддержка Израиля или нежелание критиковать его действия постепенно перестают быть для западных политиков электорально нейтральной позицией. Особенно заметно это среди молодых избирателей и левого электората, однако изменения затрагивают уже и часть консервативной аудитории. В результате внешняя политика в отношении Израиля все сильнее становится вопросом внутренней политики западных государств.
В этом смысле происходящее на Генассамблее ООН можно рассматривать не как отдельное дипломатическое явление, а как отражение гораздо более глубокого изменения общественной и политической атмосферы.
Турция с первых этапов войны в Газе стала одной из стран, наиболее жестко критикующих действия Израиля. В выступлении президента Реджепа Тайипа Эрдогана на 81-й сессии Генеральной Ассамблеи вопросы Газы, признания Палестины и реформирования международной системы рассматривались в едином контексте. Президент Эрдоган призвал государства, которые пока не признали Палестину, пересмотреть свою позицию и усилить международное давление на Израиль.
Однако важен уже не столько масштаб критики Израиля, сколько то, во что эта критика способна превратиться.
В международной политике между осуждением и политическим результатом нет прямой связи. То, что государство критикует Израиль с трибуны ООН, само по себе не означает, что это заставит израильское правительство изменить свою политику.
Точно так же признание Палестины не приводит автоматически к изменению соотношения сил на местах. Поэтому международное отношение к Израилю сегодня следует рассматривать через три взаимосвязанных, но не тождественных процесса: осуждение действий Израиля, расширение признания Палестины и готовность государств применять реальные меры давления.
Признание Палестины само по себе не меняет соотношения сил на земле, но выводит вопрос палестинской государственности из категории отдаленной цели переговоров в категорию политической реальности, которую признает все больше государств.
Тем самым сужается пространство для политики, способной сделать создание палестинского государства невозможным, а будущие переговоры получают иную исходную точку.
Признание открывает Палестине путь к получению большей поддержки со стороны международного сообщества и, даже не создавая прямого баланса против израильской мощи, формирует политическую основу, способную ограничить использование этой мощи. Поэтому признание Палестины имеет не только символическое, но и стратегическое значение.
Самым важным становится третий этап. Политическая позиция начинает иметь непосредственные последствия, когда государства подкрепляют ее инструментами, способными увеличить цену принимаемых Израилем решений.
Речь может идти о пересмотре военно-технического сотрудничества, торговых ограничениях, санкционных механизмах или изменении дипломатических отношений. Не каждое такое решение способно заставить Израиль изменить курс. Однако их накопление сокращает пространство политического маневра и делает продолжение прежней политики более дорогостоящим.
Этот переход уже начался, однако пока он происходит неравномерно. Некоторые государства переходят от дипломатической критики к ограничениям в торговле и военно-техническом сотрудничестве, тогда как другие по-прежнему не готовы подкреплять заявления мерами, способными создать для Израиля реальные издержки. Поэтому говорить о единой международной политике давления пока преждевременно.
Одним из главных препятствий остается позиция США. Военные и дипломатические возможности Израиля на протяжении десятилетий тесно связаны с его стратегическими отношениями с Вашингтоном. Поэтому эффективность международного давления зависит не только от количества государств, критикующих Израиль, но и от способности этого давления изменить американскую политику.
Однако изменения заметны уже и внутри США. Поддержка Израиля перестает быть настолько бесспорным вопросом, каким она долгое время оставалась в американской политике. Разногласия проходят не только между демократами и республиканцами, но и внутри самих партий, особенно между поколениями. Reuters, например, отмечал рост скептицизма по отношению к поддержке Израиля даже среди молодых американских консерваторов.
Избрание Зохрана Мамдани мэром Нью-Йорка стало особенно заметным проявлением этих изменений. Его жесткая критика действий Израиля и поддержка палестинцев не помешали ему победить; Reuters отмечал, что его успех отразил в том числе растущее недовольство действиями Израиля не только среди демократов, молодых избирателей, но и части американской еврейской общины. Сейчас конфликт Мамдани с израильским руководством дошел до того, что Биньямин Нетаньяху непосредственно полемизирует с мэром Нью-Йорка накануне своего выступления в ООН.
Пока еще рано говорить о том, что США вступили в долгосрочный стратегический процесс изменения своей политики в отношении Израиля и что их отношение к Израилю претерпит коренные изменения. Продолжение Израилем своей деятельности в регионе, несмотря на возражения США, может повлиять на реакцию Вашингтона и дальнейшее развитие двусторонних отношений. Однако это не означает, что США полностью дистанцируются от Израиля.
Пока этот общественный и поколенческий сдвиг не привел к стратегическому пересмотру американской поддержки Израиля. Именно поэтому позиция Вашингтона остается главным ограничителем международного давления: пока США готовы обеспечивать Израилю военную и дипломатическую поддержку, возможности других государств повлиять на решения израильского правительства остаются ограниченными.
Для Турции изменение международной атмосферы создает новые дипломатические возможности. Анкара уже давно занимает гораздо более жесткую позицию по Газе, чем многие западные государства. Но теперь пространство для взаимодействия расширяется за счет стран, которые сами начали менять отношение к действиям Израиля.
Это может позволить Турции, действуя совместно с соответствующими европейскими странами, заручиться определенной поддержкой по вопросу Газы и признания Палестины. Однако, к сожалению, критика Израиля со стороны многих европейских государств, судя по всему, пока остается на уровне риторики.
Можно предположить, что они избегают брать на себя ответственность, опасаясь, что задействование существующих механизмов для решения палестинского вопроса может привести к возникновению новых проблем. Хотя критическое отношение к Израилю становится все более заметным, пока это в равной степени не отражается на конкретных практических шагах.
Усиление критики Израиля на Генеральной Ассамблее само по себе еще не означает появления новой международной политики. Но оно может свидетельствовать о более глубоком изменении международного отношения к Израилю.
Если изменение общественного мнения будет отражаться на выборах, если расширение признания Палестины продолжится, а государства начнут пересматривать экономические, дипломатические или военные отношения с Израилем, происходящее сегодня на трибуне ООН перестанет быть только риторикой.
Можно говорить о том, что в общественном и политическом восприятии Израиля уже произошел перелом. Но окончательно его масштаб определит не жесткость выступлений на Генассамблее, а то, что государства будут делать после нее.
Главными признаками изменения международной политики станут дальнейшее расширение признания Палестины, переход отдельных государств от критики к ограничениям экономического и военно-технического сотрудничества с Израилем и, прежде всего, изменение подхода Вашингтона.
Пока эти процессы развиваются с разной скоростью. Поэтому Генассамблея скорее зафиксировала начало нового этапа, чем его результат: Израилю становится все труднее сохранять прежний уровень международной поддержки, но превращение общественного и дипломатического отторжения его действий в согласованное политическое давление еще только начинается.
