Трансформация глобальной системы влияет на баланс сил во всех регионах мира. Региональные процессы, в свою очередь, меняют представления государств о безопасности. Оборонное соглашение, подписанное 7 августа 2026 года в Мекке, стало попыткой региональных акторов ответить на эти меняющиеся условия.
Тридцать лет после окончания холодной войны стали для Ближнего Востока периодом стремительных и масштабных изменений. Этот процесс существенно изменил не только политический баланс, но и архитектуру безопасности региона.
Политические процессы, начавшиеся с Арабской весны, сделали более очевидными пределы региональной политики. Одновременно усилились вопросы о способности глобальных и региональных держав реализовывать свои стратегии на Ближнем Востоке. Снижение влияния России в регионе, сохранение осторожного подхода Китая и стремление США сосредоточить стратегическое внимание на Азиатско-Тихоокеанском регионе стали важными элементами этой трансформации.
К этому добавилось заметное ослабление регионального влияния Ирана, прежде всего в Сирии. Агрессивная политика Израиля в отношении Ирана и других региональных акторов, а также усиление влияния Турции в Сирии также изменили региональный баланс. Все эти процессы показывают, что и без того нестабильный Ближний Восток может вступить в еще более сложный и уязвимый период.
Конкуренция между великими державами дополнительно усилила эту нестабильность. Широкое пространство, которое Збигнев Бжезинский определял понятием «Евразийские Балканы», на протяжении длительного времени рассматривалось как зона потенциальной нестабильности. Развитие событий в поясе от Восточного Средиземноморья до восточной части Туркестана показало, что проблемы безопасности в этом пространстве невозможно рассматривать независимо друг от друга.
Именно в этой новой среде Турция, Пакистан и Саудовская Аравия пытаются выработать региональный ответ на возникающие вызовы. Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан заявил, что официальным названием нового объединения является «Мекканский оборонный альянс», и отметил, что структура остается открытой для расширения. Это свидетельствует о стремлении перевести существующее сотрудничество в более институционализированную форму.
Возникновение Мекканского оборонного альянса указывает как минимум на две важные тенденции. Первая заключается в том, что США становится все сложнее в одиночку нести всю нагрузку по обеспечению региональной безопасности и стабильности. Однако это не означает исчезновения американских возможностей на Ближнем Востоке.
США по-прежнему остаются глобальной державой. Через Центральное командование США располагают значительными военными возможностями для реагирования на события на Ближнем Востоке.
Военно-морское присутствие и возможности стратегической переброски сил также позволяют Вашингтону сохранять значительный потенциал сдерживания. Поэтому главный вопрос заключается не столько в американских возможностях, сколько в политической воле использовать их для принятия на себя всей нагрузки по обеспечению региональной стабильности.
Но более важным является другое изменение. Региональные государства демонстрируют готовность брать на себя большую ответственность за собственную безопасность. В этом смысле Мекканский оборонный альянс представляет собой не только военное соглашение. Он также отражает стремление региональных акторов самостоятельно формировать собственную архитектуру безопасности.
Для Ближнего Востока это не является полностью новым явлением. В прошлом регион также создавал механизмы безопасности в соответствии с изменениями международной системы. 8 июля 1937 года Турция, Иран, Ирак и Афганистан подписали Саадабадский пакт. Его целью было снижение региональных рисков безопасности и укрепление стабильности между соседними государствами.
В 1955 году Турция, Ирак, Великобритания, Пакистан и Иран объединились в рамках Багдадского пакта. Эта структура стала частью системы безопасности периода холодной войны и была направлена прежде всего на противодействие советскому влиянию и расширению.
Однако современный Ближний Восток существенно отличается от Ближнего Востока периода холодной войны. Тогда механизмы безопасности формировались главным образом в логике биполярной международной системы. Сегодня регион характеризуется большей фрагментацией, высокой динамичностью и одновременной конкуренцией нескольких центров силы.
Именно поэтому стремление региональных акторов создать собственную архитектуру безопасности имеет особое значение. Новизна заключается не только в создании еще одного оборонного объединения. Речь идет о стремлении государств региона взять на себя большую ответственность за решение собственных проблем безопасности.
Институционализация Мекканского оборонного альянса и возможное присоединение к нему государств с различными стратегическими позициями и возможностями могут способствовать укреплению региональной безопасности. Однако это будет зависеть от того, насколько устойчивыми окажутся политические и военные механизмы нового объединения.
Три государства-основателя — Турция, Пакистан и Саудовская Аравия — не имеют одинаковых интересов и приоритетов. Напротив, их геополитические интересы во многих вопросах различаются. Именно возможность управлять этими различиями в рамках единого пространства безопасности и придает альянсу особое значение.
Эти государства получают возможность не только обсуждать собственные проблемы в рамках общей структуры. Они также могут постепенно формировать способность совместно реагировать на региональные кризисы. Подобный механизм способен вывести региональную безопасность за пределы подхода, при котором решение ближневосточных проблем преимущественно зависит от вмешательства внешних держав.
Турция, Пакистан и Саудовская Аравия также расположены в пространстве, через которое проходят важнейшие транспортные и энергетические маршруты мировой торговли. Турция занимает центральное положение на пересечении европейских и азиатских транспортных путей. Саудовская Аравия обладает стратегическим значением с точки зрения Басрийского залива, Красного моря и энергетической безопасности. Пакистан, в свою очередь, является важным связующим звеном между Индийским океаном и Южной Азией.
Поэтому последствия региональной нестабильности не ограничиваются одной страной. Кризис безопасности на Ближнем Востоке может прямо или косвенно затронуть как Пакистан на востоке региона, так и Турцию на его западной периферии. Эта взаимозависимость становится одним из факторов, стимулирующих создание совместных механизмов безопасности.
В этом контексте важен и европейский опыт. Архитектура безопасности, сформированная под эгидой НАТО, стала одним из факторов долгосрочной стабильности и экономического развития Европы. Однако было бы неправильно считать Мекканский оборонный альянс прямым аналогом НАТО.
Тем не менее между двумя структурами существует важное сходство. Оно заключается в том, что идея коллективной безопасности занимает центральное место в их логике. Подход к совместной обороне, закрепленный в Мекканском соглашении, исходит из того, что вооруженное нападение на одного из участников затрагивает безопасность остальных членов.
В этом отношении Мекканский оборонный альянс отличается от Саадабадского пакта, который был прежде всего направлен на снижение рисков между государствами-участниками. Багдадский пакт, в свою очередь, являлся частью системы безопасности холодной войны и был в значительной степени связан с противодействием угрозе со стороны Советского Союза.
Мекканский оборонный альянс на первоначальном этапе отражает стремление создать региональный механизм коллективной обороны против региональных угроз. Поэтому его значение заключается не только в совокупной военной мощи участников, но и в самой идее распределения ответственности за безопасность между региональными государствами.
Более того, силовые возможности трех государств во многом дополняют друг друга. Сильные сухопутные и военно-воздушные силы Турции, развивающаяся оборонная промышленность и геополитический доступ к Европе, Кавказу, Черному морю, Ближнему Востоку и Средиземноморью способны придать альянсу значительный военный и стратегический потенциал.
Ядерное сдерживание Пакистана, его военный потенциал и стратегическое положение в Южной Азии расширяют географическое и военное измерение альянса. Экономические и финансовые возможности Саудовской Аравии, энергетические ресурсы и стратегическое положение в Басрийском заливе, в свою очередь, усиливают экономический и геополитический вес объединения.
Таким образом, потенциальная сила Мекканского оборонного альянса не сводится к простой сумме военных возможностей трех государств. Гораздо важнее то, каким образом различные элементы силы будут объединены в рамках единого механизма безопасности.
Ближний Восток вступает в длительный период трансформации. Правильные шаги в этом процессе способны создать стратегические условия для укрепления региональной стабильности и мира. Реальный успех Мекканского оборонного альянса будет определяться тем, смогут ли государства региона самостоятельно находить решения собственным проблемам безопасности.
Если альянс будет институционализирован, расширит состав участников и создаст работающие механизмы коллективной безопасности, он может стать не просто новым военным объединением, а основой новой региональной архитектуры безопасности.
Поэтому главное значение Меккского оборонного альянса заключается не столько в его нынешнем потенциале, сколько в готовности государств региона совместно взять на себя ответственность за безопасность. Настоящее испытание альянса наступит тогда, когда общие интересы столкнутся с национальными интересами.
