31 мая, выступая на саммите Евразийского экономического союза в Астане, президент Беларуси Александр Лукашенко сделал громкое заявление. Белорусский лидер сообщил, что Минск определил «очень серьезную цель с точными координатами» на территории Украины и готов нанести удар. 

Еще раньше, 13 марта, Лукашенко советовал Киеву «не бряцать языком и не вякать», а также говорил, что Украине и НАТО лучше «‎не лезть» в Беларусь, чтобы «не бахнул «‎Орешник»‎‎. 

Но к концу июня от былой агрессивной риторики практически не осталось и следа. 24 июня Минск был вынужден отключить ретрансляторы, которые, по утверждению Киева, координировали действия российских дронов-камикадзе, наводя их на украинские города. Президент Украины Владимир Зеленский 19 июня потребовал их отключить и пригрозил уничтожить, как законные военные цели. Это была бы первая целенаправленная атака Украины по территории Беларуси с начала войны. 

Лукашенко не стал обращаться за помощью к Москве или другим членам ОДКБ — вместо этого он послушно выполнил ультиматум Зеленского. По крайней мере, так утверждает украинский лидер. Со стороны официального Минска подтверждений этой информации не было.

Косвенным подтверждением стало резкое сокращение атак российских дронов по северу Украины, в частности, по Черниговской области. 

Эти два эпизода — показная воинственность и тихая капитуляция перед ультиматумом — раскрывают главную дилемму Минска. Президент Лукашенко зажат между растущим давлением Москвы, требующей более глубокой военной интеграции, и экзистенциальным страхом перед реальным конфликтом с Украиной. Сможет ли Россия заставить Беларусь вступить в войну против Киева? И, если да, как это повлияет на исход войны? 

Кто пытается втянуть Беларусь в войну? 

23 июня газета The Wall Street Journal (WSJ) со ссылкой на источники сообщила, что Москва якобы с начала года ведет «кампанию давления» на Минск. Собеседники издания утверждают, что Россия будто бы хочет использовать белорусскую территорию как плацдарм для расширения ударов по северу Украины. 

WSJ пишет, что Москва хочет расширить линию фронта на запад, чтобы заставить Киев перебросить войска с Донецкого направления, которое Москва считает приоритетным. Кроме того, РФ не исключает сценарий, при котором Беларусь также можно использовать для гибридных операций против соседних стран НАТО — Литвы, Латвии и Польши.

Источники газеты утверждают, что Москва якобы угрожает Минску экономическим давлением, если Беларусь не подчинится. Республика остро зависит от российского рынка и субсидий на газ. Товарооборот Беларуси и России в 2025 году достиг $51,9 млрд, доля РФ во внешней торговле соседней страны — более 60%.

При этом WSJ заключает, что пока нет признаков того, что Россия смогла убедить руководство Беларуси втянуться в войну против Украины. Один из сценариев подразумевает непрямое вовлечение Минска — через провокации на границе и демонстративные маневры.

В Кремле сообщения газеты назвали «абсолютно не соответствующими действительности». 

Однако уже 3 июля замглавы МИД РФ Михаил Галузин заявил, что это Киев стремится вовлечь Беларусь в конфликт. По его словам, усиление напряженности на белорусско-украинской границе может рассматриваться как попытка Киева расширить географию конфликта и втянуть в него Минск. Это, по мнению Галузина, связано с попытками оказать давление на западных союзников Украины — якобы Киев таким образом хочет получить больше военной поддержки.

Замглавы МИД России также подчеркнул, что Россия и Беларусь «‎‎готовы задействовать весь потенциал двустороннего договора о гарантиях безопасности», если Киев продолжит «‎дальнейшую эскалацию»‎. 

Дипломат не пояснил, что именно означает «‎задействовать весь потенциал»‎.

Заявление Галузина прозвучало на фоне удара по белорусскому автобусу в Брянской области. Исполняющий обязанности губернатора Брянской области Егор Ковальчук 2 июля заявил, что удар по пассажирскому автобусу, следовавшему из Минска в Анапу, нанес украинский дрон. В результате происшествия пострадали два человека.

Украинская сторона эти обвинения отвергла. Представитель Генерального штаба ВСУ Андрей Ковалев заявил, что 2 июля украинские силы не наносили удар по указанному пассажирскому транспорту, назвав сообщения о нападении частью информационной кампании, цель которой — отвлечь внимание от российских ударов по Киеву. 

Примечательно, что официальные лица Беларуси не поддержали российский нарратив. Секретарь Совета безопасности Беларуси Александр Вольфович 2 июля подтвердил факт удара, но не стал обсуждать его происхождение — в частности, воздержался от того, чтобы приписать этот удар украинским силам. При этом чиновник заявил, что гражданам Беларуси следует воздержаться от поездок в Россию.

Отдельный сюжет — удар по автобусу с белорусскими детьми 17 июня. В результате атаки погибла беременная женщина, пятеро детей пострадали. Беларусь и Россия обвинили в атаке Украину и созвали экстренное заседание Совбеза ООН. Киев обвинения отверг категорически: представительница Украины при ООН Кристина Гайовишин заявила, что украинская сторона не применяла беспилотники в этом районе, и назвала произошедшее провокацией, нацеленной на то, чтобы столкнуть Минск и Киев.

Сам Лукашенко занял выжидательную позицию — отказался называть виновных до завершения расследования и назвал инцидент попыткой втянуть Беларусь в войну, на которую Минск не поддастся.

Почему Лукашенко не вступает в войну? 

25 июня Александр Лукашенко заявил, что принимал в Минске представителей президента Украины. Белорусский лидер отметил, что попросил представителей Зеленского передать ему: «‎‎если он думает, что можно так вот с нами разговаривать и еще втянуть нас в войну, то он должен понимать, что качество войны мгновенно изменится. Это война будет совсем другая». 

По словам президента Беларуси, в ответ украинские чиновники якобы заявили, что «президент [Зеленский] и они это понимают. Поэтому давайте, ребята, договариваться».

Политик добавил: «‎‎не надо пытаться в морду по-русски ударить и так далее. Давайте по-человечески».

«Мы с президентом России тысячу раз обсуждали эту тему. Ну как воевать против украинцев здесь, если с той стороны территориальные войска в основном? Мы что, будем этих механизаторов, доярок и рабочих ребят стрелять, которые не хотят воевать с белорусами? Мы также не хотим с украинцами воевать», — подчеркнул Лукашенко. 

Комментируя внешнеполитический курс, президент заверил, что Беларусь не ищет конфронтации и выступает за мир. Однако он четко обозначил геополитические приоритеты: в любом сценарии развития событий Минск останется в союзе с Москвой.

Как заявил TRT на русском Директор Совета по международным отношениям «Минский диалог», белорусский политолог Евгений Прейгерман, Минск «неоднократно подчеркивал, что не имеет ни малейшего желания и никаких намерений подключаться к этому конфликту в качестве одной из сторон и всячески намерен избежать такого сценария‎»‎.

«‎Именно в таком русле, с целью не допустить вовлечения Беларуси в войну, руководство страны действует начиная с 2022 года. Нет никаких оснований полагать, что в последние недели что-то в этом отношении изменилось. Наоборот, Минск еще активнее подчеркивает свое желание остаться вне боевых действий‎», — заявил эксперт. 

По его словам, единственная роль, которую Беларусь хотела бы выполнять в этой войне, — это роль своего рода фасилитатора процессов между Украиной и Россией. Речь идет о процессах, которые могли бы способствовать завершению войны или помогать решать отдельные гуманитарные вопросы — например, способствовать обменам военнопленными между Россией и Украиной, а также обменам телами погибших. 

Вполне вероятно, что Лукашенко не заинтересован в прямом вовлечении в войну и из-за страхов за экономические активы. 19 июня президент Зеленский намекнул, что Украина может нанести удар по нефтеперерабатывающим заводам Беларуси (НПЗ). Речь может идти о двух объектах в Мозыре и Новополоцке — это главные источники топлива для республики, которые теперь де-факто снабжают еще и соседние российские регионы. 

В мае 2026 года экспорт бензина с этих двух НПЗ в Россию вырос в 13 раз по сравнению с прошлым годом. Это происходит на фоне дефицита топлива в некоторых субъектах РФ — по подсчетам The Bell, их уже больше 50, включая богатые нефтедобывающие регионы, вроде Татарстана или Ханты-Мансийского автономного округа. 

Вице-премьер России Александр Новак объяснил дефицит ажиотажным спросом и подчеркнул, что перебои с поставками «устраняются‎»‎. Однако западные СМИ, в частности, Reuters, объясняют нехватку бензина украинскими ударами по российским НПЗ. 

В отличие от России, которая располагает запасами топлива и возможностями для быстрого восстановления поврежденных заводов, у Беларуси таких экономических ресурсов нет. Потому любая атака Украины по одному из двух ключевых белорусских НПЗ может привести к коллапсу белорусской экономики и поставить страну в еще более глубокую зависимость от российского импорта. 

Но главным сдерживающим фактором остается математика войны. 

«Участие Беларуси в войне вовсе не усилило бы позиции Москвы. По простой причине: это увеличило бы протяженность российско-украинского фронта на всю длину белорусско-украинской границы — а это 1084 километра. В условиях существующего дефицита сил и средств для ведения наступательных действий это создало бы для Москвы больше проблем, чем преимуществ‎»‎, — заключил Евгений Прейгерман. 

Турецкий политолог Юсуф Бахадир Кескин отмечает, что сама угроза того, что Беларусь может открыть второй фронт против Украины, заставляет Киев держать существенные силы на северной границе. 

«Беларусь платит Москве этим долгом — не кровью, а стратегическим сдерживанием», — заявил политолог в беседе с TRT на русском.

Активный военный потенциал Беларуси — около 70 тыс. человек, если верить заявлениям Александра Лукашенко. При этом в той же речи белорусский лидер подчеркнул, что «с учетом ‎дополнительного призыва в случае войны»‎ армия страны вырастет до 500 тыс. человек.

Но болота, минные поля и укрепленные позиции на северной границе Украины вряд ли сделают белорусский наступательный потенциал эффективным. При этом внутриполитические риски для Лукашенко катастрофичны: большинство белорусов категорически против войны.

Именно этот холодный расчет риска, а не идеология или лояльность Кремлю, определяет сегодняшнее поведение Минска. Александр Лукашенко на камеру демонстрирует силу и воинственную риторику — но умеет идти на уступки, чтобы не доводить ситуацию до прямого конфликта. Кроме того, он умеет извиняться за резкие слова: в середине июня белорусский лидер попросил прощения у украинского коллеги за резкие выражения в его адрес. Вполне вероятно, что Минск и дальше постарается не втягиваться напрямую в войну, чтобы сохранить действующую экономическую модель — а с ней и саму систему власти Лукашенко.