Магомед ТуатиЕще несколько лет назад Турция и восточноливийские власти находились по разные стороны вооруженного конфликта. Анкара помогала правительству в Триполи отражать наступление Ливийской национальной армии под командованием фельдмаршала Халифы Хафтара, а Палата представителей Ливии отвергала соглашения с Турцией и призывал разорвать с ней политические отношения. Теперь те же политические институты одобрили один из важнейших для Анкары документов — соглашение о разграничении морских юрисдикций в Средиземном море.
20 октября Палата представителей Ливии, заседавшая в Бенгази, единогласно одобрила меморандум, подписанный Турцией и Правительством национального согласия Ливии 27 ноября 2019 года. Депутаты также отменили два постановления 2020 года: об отказе от ратификации соглашений с Анкарой и о разрыве политических отношений с ней.
Решение имеет значение не только для двусторонних отношений. Оно меняет политическую основу одного из наиболее острых споров по морским территориям в Восточном Средиземноморье. Если прежде Турции приходилось защищать соглашение, заключенное с действовавшим в Триполи Правительством национального согласия, теперь его поддерживает и парламент, ранее выступавший против соглашения с Анкарой.
От военного противостояния к переговорам
В 2019 году, когда Ливийская национальная армия под командованием фельдмаршала Халифы Хафтара наступала на Триполи, Турция стала главным внешним военным партнером Правительства национального согласия во главе с Фаизом ас-Сарраджем. Турецкая помощь сыграла важную роль в отражении наступления в 2020 году. Военное сотрудничество сопровождалось подписанием морского меморандума, закрепившего позиции Анкары и Триполи относительно разграничения морских пространств.
Для восточноливийских властей оба направления сотрудничества представляли угрозу. Турецкое военное присутствие препятствовало планам Хафтара установить контроль над столицей, а морское соглашение было заключено без согласия парламента, заседавшего на востоке страны.
Однако впоследствии Анкара постепенно расширила контакты с Бенгази, сохранив при этом отношения с правительством в Триполи. Обсуждались экономическое сотрудничество, восстановление инфраструктуры и взаимодействие в сфере безопасности.
Изменению ситуации способствовало и восстановление турецко-египетских отношений. Каир традиционно поддерживал восточноливийские силы, поэтому прежнее противостояние между Египтом и Турцией осложняло попытки Анкары наладить диалог с Бенгази. Нормализация отношений двух стран уменьшила политические препятствия для такого сотрудничества.
Но наиболее заметный поворот произошел в 2026 году, когда Турция активизировала участие в усилиях по объединению разделенных политических и военных институтов Ливии.
В августе глава МИД Турции Хакан Фидан посетил Триполи и Бенгази, где провел переговоры с представителями обоих политических центров. Он представил эти контакты как практическое воплощение политики «Единой Ливии» (One Libya), предполагающей поддержку территориальной целостности страны и диалога между ее западными, восточными и южными регионами.
30 августа представители правительства в Триполи и военного командования восточной Ливии при содействии ООН приняли проект соглашения о реформировании Высшей национальной избирательной комиссии и пересмотре избирательного законодательства. Работа над документом стала одним из конкретных шагов по подготовке общенациональных выборов и восстановлению единых государственных институтов.
10 сентября глава Национальной разведывательной организации Турции Ибрагим Калын провел в Анкаре переговоры с председателем Палаты представителей Ливии Агилой Салехом и руководителем Высшего государственного совета Мохаммедом Такалой. Руководители Палаты представителей и Высшего государственного совета Ливии обсудили преодоление разногласий, политическое объединение и создание единых органов власти.
Спустя десять дней Ибрагим Калын встретился в Стамбуле с исполняющим обязанности министра обороны ливийского Правительства национального единства Абдуссаламом Зуби. На этот раз переговоры касались в том числе объединения военных структур страны. Зуби положительно оценил вклад Турции в процесс национального примирения.
24 сентября Хакан Фидан на международной встрече по Ливии в Нью-Йорке вновь подтвердил поддержку формирования единого правительства и укрепления государственных институтов. В обсуждении участвовали также представители Египта, ОАЭ, Саудовской Аравии и ведущих европейских государств.
Сближение Анкары с восточноливийскими властями развивалось параллельно с более широким процессом национального примирения. Турция получила возможность выступать не только партнером отдельных политических сил, но и участником переговоров о будущем государственном устройстве Ливии.
Эта линия продолжилась и 20 октября. В день парламентского голосования Ибрагим Калын встретился в Триполи с премьер-министром Абдельхамидом Дбейбой. Они обсудили объединение политических и военных структур, а глава турецкой разведки поблагодарил Дбейбу, нового председателя Палаты представителей Салеха Абдуннаби и Саддама Хафтара за содействие одобрению морского соглашения.
Параллельно изменился и баланс внутри самой Палаты представителей. Как отмечает Reuters со ссылкой на руководителя ливийского аналитического центра Sadeq Institute Анаса аль-Гомати, одобрению меморандума способствовала смена председателя парламента в октябре 2026 года. Прежний спикер Агила Салех считался близким союзником Египта.
Все это позволяет рассматривать решение 20 октября не как изолированную дипломатическую уступку Анкаре, а как часть более масштабной перестройки политических отношений внутри Ливии и вокруг нее.
Почему Бенгази развернулось к Турции
Изменение позиции восточноливийского руководства объясняется не только дипломатическими усилиями Анкары. Для окружения Халифы Хафтара сотрудничество с Турцией постепенно приобрело самостоятельную экономическую и политическую ценность.
Восточная Ливия нуждается в восстановлении городов, дорог, энергетических объектов и других элементов инфраструктуры, пострадавших за годы конфликта. Турецкие строительные и промышленные компании обладают опытом работы в Ливии и могут участвовать в этих проектах. Для местных властей такое сотрудничество открывает доступ к инвестициям, технологиям и дополнительным внешнеполитическим связям.
При этом Бенгази заинтересован в снижении зависимости от ограниченного круга зарубежных партнеров. Развитие отношений с Анкарой расширяет возможности восточноливийского руководства в переговорах как с региональными государствами, так и с западными странами.
Показательным стало заявление генерала Саддама Хафтара, сына Халифы Хафтара и заместителя командующего Ливийской национальной армией. Приветствуя парламентское решение, он подчеркнул необходимость преодоления прежних разногласий и выстраивания внешних отношений исходя из национальных интересов Ливии.
По его словам, морское соглашение открывает перспективы для развития сотрудничества, инвестиций и долгосрочного партнерства с Турцией. Сам документ он назвал инструментом защиты прав и экономических интересов Ливии в Средиземноморье.
В этих заявлениях обращает на себя внимание отсутствие прежней конфронтационной риторики. Саддам Хафтар рассматривает Турцию не как участника бывшего военного противостояния, а как влиятельную региональную державу, с которой можно развивать взаимовыгодные отношения.
При этом участие Анкары в объединительном процессе дает восточноливийскому руководству дополнительный политический стимул. Переговоры о формировании единых государственных институтов неизбежно затрагивают распределение полномочий, вопросы безопасности и будущую роль восточных военных структур.
Поддержание диалога с Турцией позволяет Бенгази участвовать в этом процессе, не отказываясь от собственных интересов и сохраняя дополнительные каналы международного взаимодействия.
Почему Греция выступает против?
Главный международный спор вокруг турецко-ливийского меморандума связан с принципами разграничения морских пространств.
Подписанное в 2019 году соглашение устанавливает линию разграничения морских юрисдикций между Турцией и Ливией. Анкара исходит из того, что протяженность материкового побережья должна учитываться при определении морских границ и что расположенные вблизи турецкого побережья греческие острова не могут автоматически получать такое же влияние на разграничение, как материковые территории.
Греция придерживается противоположной позиции. Афины считают, что соглашение игнорирует права греческих островов, прежде всего Крита, и затрагивает морские пространства, на которые претендует Греция.
Спор имеет непосредственное отношение к разведке углеводородов, прокладке энергетических коммуникаций и перспективам освоения морского дна.
В 2020 году Греция и Египет подписали собственное соглашение о разграничении исключительных экономических зон, которое частично пересекается с пространствами, предусмотренными турецко-ливийским меморандумом. Здесь стороны опираются на несовместимые схемы разграничения, каждая из которых отражает национальную интерпретацию морского права.
Ранее Афины могли указывать на отсутствие согласия восточноливийского парламента как на один из аргументов против соглашения. Теперь этот аргумент утратил прежнюю силу: орган, который сам отвергал меморандум в 2020 году, официально пересмотрел свою позицию.
Греческий МИД отреагировал незамедлительно. Афины заявили, что парламентское решение не меняет их оценки соглашения как незаконного и недействительного. По мнению Греции, Турция и Ливия не располагают противолежащими или смежными побережьями, которые могли бы служить основанием для такого разграничения морских зон.
Греческая сторона также предупредила о намерении предпринять все необходимые действия для защиты своих суверенных прав.
За резкостью реакции стоит не только принципиальный юридический спор. Афины сталкиваются здесь с серьезным противодействием собственным планам по реализации энергетических и инфраструктурных проектов.
Брюссель поддержал Афины
Реакция Европейского союза последовала в тот же день. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен и председатель Евросовета Антониу Кошта выразили сожаление в связи с ратификацией соглашения ливийским парламентом и подтвердили, что позиция ЕС, сформулированная еще в 2019 году, остается неизменной.
Брюссель считает документ нарушающим суверенные права третьих государств и не соответствующим международному морскому праву. Руководители ЕС также подтвердили солидарность с Грецией и Кипром.
Это показывает, что спор давно вышел за рамки отношений Турции и Греции. Разногласия затрагивают интересы нескольких государств, энергетическую политику Евросоюза и будущую конфигурацию инфраструктуры Восточного Средиземноморья.
Особенно наглядно это проявляется в проектах морских электрических и коммуникационных соединений. В частности, поддерживаемый ЕС проект Great Sea Interconnector, предусматривающий соединение Греции и Кипра с возможностью дальнейшего продления в направлении Израиля, уже сталкивался с задержками на фоне турецко-греческих разногласий относительно морских исследований.
В октябре греческая сторона сообщила о намерении возобновить подготовительные исследования морского дна. Практическая реализация подобных проектов может вновь сделать спор о юрисдикции предметом непосредственного дипломатического противостояния.
Правовые позиции сторон при этом остаются несовместимыми. Турция не является участником Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, но ссылается на международное право и принципы справедливого разграничения. Греция и ЕС, напротив, считают турецко-ливийскую линию несовместимой с правами третьих государств.
Парламентское одобрение в Ливии усиливает политическую поддержку соглашения внутри страны, но само по себе не устанавливает обязательных морских границ для Греции, Египта или других государств, не участвовавших в его заключении.
Что меняется для Турции
Наиболее существенное последствие решения заключается в расширении возможностей турецкой дипломатии.
До недавнего времени отношения Анкары с Ливией во многом зависели от сохранения власти дружественного правительства в Триполи. Противостояние с восточными властями делало эту опору уязвимой: любое изменение внутриполитического баланса могло поставить под вопрос дальнейшую судьбу двусторонних соглашений.
Теперь Анкара не только располагает рабочими отношениями с обоими политическими центрами, но и участвует в переговорах об их сближении.
Поддерживаемый Турцией объединительный процесс пока не завершен. Переговоры о формировании единого правительства, подготовке выборов и интеграции военных структур продолжаются. Однако сама возможность совместного обсуждения этих вопросов представителями Триполи и Бенгази свидетельствует о постепенном преодолении прежней конфронтации.
Для турецкой дипломатии здесь открываются два взаимосвязанных направления. Первое — дальнейшее развитие экономического, энергетического и оборонного сотрудничества со всей Ливией. Второе — содействие формированию единых государственных институтов, способных обеспечить более устойчивое выполнение международных договоренностей.
Потому турецкие интересы в Восточном Средиземноморье оказываются тесно связаны с перспективами политического урегулирования внутри самой Ливии.
Значение имеет и возможное расширение оборонного взаимодействия. Опрошенные Reuters эксперты не исключают, что сближение с Бенгази может открыть возможности для более заметного турецкого военного присутствия на востоке Ливии. Пока речь идет о потенциальном развитии событий, а не о принятом решении.
В экономической сфере перспективы выглядят более непосредственными. Восстановление инфраструктуры, энергетические проекты и сотрудничество в строительстве способны создать долгосрочную основу отношений, менее зависимую от смены политических союзов.
Значение принятого решения выходит за пределы морского меморандума. Турецко-ливийские отношения постепенно переходят от преимущественно военно-политического взаимодействия к более широкому сотрудничеству, охватывающему восстановление экономики и внутреннее урегулирование.
Новая расстановка сил
На фоне объединительного процесса в Ливии решение парламента приобретает дополнительное значение. Сотрудничество, возникшее в условиях гражданской войны, постепенно становится частью переговоров о будущем единого ливийского государства.
Однако дальнейшее развитие событий зависит от того, удастся ли сторонам перейти от политических договоренностей к реальному объединению государственных институтов. Без этого остаются вопросы о распределении полномочий, контроле над вооруженными силами и механизмах реализации международных соглашений.
Для Восточного Средиземноморья не менее важно, получит ли турецко-ливийский меморандум практическое продолжение — в разведке энергоресурсов, развитии инфраструктуры и других совместных проектах. Именно такие шаги могут придать нынешнему дипломатическому повороту более ощутимое экономическое содержание.
При этом складывающаяся ситуация не обязательно предполагает дальнейшую конфронтацию с другими региональными государствами. Нормализация турецко-египетских отношений уже показала, что даже при наличии разногласий по морским границам стороны способны поддерживать политический диалог.
Перспективы Восточного Средиземноморья во многом будут зависеть от того, смогут ли Турция, Греция, Египет и другие заинтересованные страны найти механизмы согласования своих интересов.
Для Анкары одобрение соглашения стало результатом многолетнего изменения дипломатического подхода к Ливии. Но его дальнейшее значение, помимо самого парламентского голосования, будет определяться способностью превратить достигнутое политическое сближение в устойчивое сотрудничество и содействовать формированию единой, стабильной Ливии.
