Война в Украине стала важным фактором изменения характера военно-технических отношений между Россией и Ираном. Передача Ираном России беспилотников типа Shahed помогла Москве удовлетворить часть потребностей на поле боя. Россия, в свою очередь, адаптировала соответствующие технологии к собственным производственным мощностям и начала выпускать беспилотники под названием «Герань».

Однако поддержка, оказанная Ираном России, не привела к коренному изменению российской военной политики в отношении Тегерана. Иран стремился посредством военно-технического сотрудничества получить большее влияние на стратегические решения Москвы, но Россия продолжила выстраивать эти отношения прежде всего в соответствии с собственными интересами.

Российские поставки вооружений Ирану уже не ограничиваются отдельными контрактами. По имеющимся открытым данным, Тегеран получил учебно-боевые самолеты Як-130, а также до шести ударных вертолетов Ми-28. Кроме того, в Иране появились российские бронемашины «Спартак», поставки которых, судя по опубликованным видеоматериалам, исчисляются десятками единиц. В ходе военных учений также демонстрировались российские снайперские винтовки Orsis T-5000M. При этом точные объемы ряда поставок официально не раскрываются.

Другие важные проекты пока находятся на стадии контрактов или планирования. В частности, по данным Carnegie, Россия должна поставить Ирану 48 истребителей Су-35 в 2026–2028 годах, однако полноценное выполнение этого контракта пока не подтверждено. Отдельное соглашение предусматривает поставку 500 переносных пусковых установок «Верба» и 2500 ракет к ним в 2027–2029 годах. Стоимость сделки оценивается примерно в 500 млн евро. Кроме того, расследование The Guardian от 5 ноября 2026 года выявило документы о планировавшейся поставке 90 пусковых установок для управляемых ракет LMUR. Однако фактическая передача этих установок Ирану документально не подтверждена.

Эти примеры показывают, что Москва не прекращает военно-техническое сотрудничество с Тегераном, несмотря на собственную военную нагрузку в Украине. Вместе с тем характер поставок указывает на избирательный подход: Россия готова передавать отдельные виды вооружений, но вопрос о поставках наиболее востребованных Ираном систем, прежде всего С-400 и Су-35, остается открытым.

В январе 2025 года Москва и Тегеран заключили договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве. Однако этот документ не является оборонным пактом, превращающим две страны в военных союзников. Стороны не взяли на себя обязательство вступать в войну в случае нападения на одну из них. Соглашение предусматривает, что одна сторона не должна оказывать помощь агрессору, а также обязуется содействовать урегулированию конфликтов на основе Устава ООН.

Заместитель министра иностранных дел России Андрей Руденко отдельно подчеркнул, что договор не создаёт военного союза и не предусматривает взаимных гарантий коллективной обороны.

19 июня 2025 года президент России Владимир Путин заявил, что Москва ранее предлагала Ирану различные проекты в сфере противовоздушной обороны, однако первоначально Тегеран не проявил к ним особого интереса. При этом он отметил, что военно-техническое взаимодействие между Россией и Ираном существует уже давно и осуществляется на основании отдельных соглашений.

Это заявление показывает, что Москва отделяет конкретные военно-технические сделки от политических обязательств, предусмотренных соглашением о стратегическом партнёрстве. Россия не берёт на себя заранее определённых обязательств по поставкам Ирану конкретных видов вооружений.

Двенадцатидневная война между Израилем и Ираном в июне 2025 года сделала проблемы иранской системы ПВО ещё более очевидными. Американские и израильские удары продемонстрировали серьёзные трудности, с которыми столкнулся Тегеран при защите стратегических объектов и собственного воздушного пространства. После этих событий Иран вновь активизировал усилия по получению российских систем противовоздушной обороны и других видов военной техники.

5 ноября 2026 года президент России Владимир Путин принял в Кремле секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана Мохсена Резаи. Стороны обсудили перспективы стратегического сотрудничества, региональную безопасность и ситуацию на Ближнем Востоке. По информации Тегерана, Мохсен Резаи передал российскому президенту послание верховного руководителя Ирана Моджтабы Хаменеи. При этом о новых договоренностях по поставкам вооружений не сообщалось.

Почему Москва проявляет осторожность с С-400?

Запрос Ирана на поставку С-400 является одним из наиболее показательных примеров российской политики в сфере военно-технического сотрудничества. Тегеран нуждается в современных системах ПВО большой дальности прежде всего для защиты стратегических объектов, инфраструктуры ядерной программы и военных центров. Повреждение части ранее поставленных комплексов С-300 и выявленные проблемы иранской системы ПВО при противодействии современной боевой авиации ещё больше усилили эту потребность.

Однако главная причина осторожности Москвы в вопросе С-400 связана с ограниченными рамками стратегического партнёрства двух стран. Россия не рассматривает Иран в качестве своего полноценного союзника. Скорее, Москва воспринимает Тегеран как регионального партнёра, сотрудничество с которым позволяет сохранять российское влияние на Ближнем Востоке и воздействовать на региональный баланс сил.

Одним из важных факторов, определяющих политику Москвы в отношении Ирана, являются её отношения с другими региональными игроками. Россия стремится сохранять рабочие отношения прежде всего с Саудовской Аравией и Израилем, которые конкурируют с Ираном или находятся с ним в состоянии конфронтации. Усиление Ирана за счёт современных российских вооружений может непосредственно повлиять на расчёты безопасности этих государств и осложнить дипломатические и экономические отношения Москвы со странами Ближнего Востока.

Второй важный фактор — отношения с США. Усиление Ирана за счёт российских вооружений на протяжении последних десятилетий остаётся одним из источников напряжённости в отношениях между Вашингтоном и Москвой. Россия обладает возможностями для оказания Тегерану военно-технической поддержки, однако ограничение таких поставок может также использоваться Москвой в качестве одного из инструментов переговоров с США.

История российско-иранского военно-технического сотрудничества уже знает подобные примеры. В 1995 году Россия согласилась ограничить военное сотрудничество с Тегераном. В 2010 году Москва запретила поставку Ирану зенитных ракетных комплексов С-300. Впоследствии запрет был снят, и Россия выполнила контракт.

Ограничение российской военной помощи Тегерану можно рассматривать и как часть более широкой стратегии Москвы, направленной на получение политических или стратегических уступок от Вашингтона в других областях.

Военная поддержка, оказанная Ираном России после начала войны в Украине, также не изменила принципиально эту модель отношений. Расчёт Тегерана на то, что военная помощь позволит ему повлиять на стратегические решения Москвы в свою пользу, не оправдался. С точки зрения Москвы, поставки иранских беспилотников Shahed не означают автоматического предоставления Ирану систем С-400.

Россия готова участвовать в восстановлении потенциала иранской ПВО, но не обязательно на тех условиях, которых добивается Тегеран. Если Москва возьмёт на себя центральную роль в перестройке всей системы противовоздушной обороны Ирана, она может ожидать от него определённых стратегических уступок, которые позволят расширить российское влияние в регионе.

Вместе с тем Москва не заинтересована в прямой конфронтации с Вашингтоном из-за поддержки Ирана. Продолжая сотрудничество с Тегераном, Россия стремится ограничить вероятность непосредственного военного противостояния с США.

Ещё один фактор осторожности России в вопросе С-400 связан с технологическими возможностями и международной репутацией её оборонной промышленности. С-400 является одной из наиболее значимых высокотехнологичных систем ПВО, представленных Россией на международном рынке вооружений. Для Москвы экспорт этих комплексов означает не только получение экономических выгод, но и демонстрацию технологического потенциала российской оборонной промышленности.

Однако размещение С-400 в регионе с высокой вероятностью военной эскалации сопряжено для России с определёнными рисками. Если поставленные Ирану комплексы станут объектом израильских атак или окажутся неэффективными в условиях реального конфликта, это может поставить под сомнение надёжность российских оборонных технологий на международном рынке.

Нельзя также игнорировать собственные потребности России в средствах противовоздушной обороны. В последние годы Украина наносит удары беспилотниками и ракетами по энергетическим объектам, военной инфраструктуре и аэродромам в глубине российской территории. В ходе войны Москва вынуждена проверять на практике не только свои наступательные возможности, но и способность защищать собственное воздушное пространство и стратегическую инфраструктуру.

Поэтому потребность России в современных системах ПВО сохраняется. В таких условиях осторожность Москвы в вопросе передачи стратегических оборонных систем другому государству, находящемуся в зоне высокого военного риска, вполне объяснима.

Причина заключается в том, что С-400 является одним из основных средств российской ПВО, особенно на фоне массированных ударов украинских сил по нефтеперерабатывающим заводам и критической инфраструктуре России. Кроме того, хотя и гипотетически, Москва продолжает готовиться к возможному военному противостоянию с НАТО.

Способно ли российское вооружение закрыть главные пробелы в обороне Ирана?

Главная проблема Ирана заключается не только в нехватке отдельных видов вооружений, но и в отсутствии полноценной интегрированной системы противовоздушной обороны. Эффективная защита воздушного пространства требует согласованной работы дальнобойных комплексов ПВО, боевой авиации, радиолокационных сетей, систем раннего предупреждения и средств радиоэлектронной борьбы.

Поэтому ни поставки С-400, ни приобретение Су-35 сами по себе не смогут устранить основные уязвимости иранской обороны.

Поступление Су-35 позволило бы Ирану усилить возможности перехвата, воздушного патрулирования и противодействия авиации США и Израиля. С-400, в свою очередь, расширил бы возможности дальнего обнаружения и поражения воздушных целей, повысив защищенность ключевых военных и стратегических объектов. Вместе эти системы могли бы осложнить проведение воздушных операций против Ирана и повысить их стоимость для противника.

Однако их появление не устранило бы главные уязвимости иранской обороны, выявленные в ходе американских и израильских ударов, прежде всего проблемы интеграции ПВО, радиолокационных средств и систем управления. Кроме того, важен не только сам факт передачи этих вооружений, но и их количество.

Если имеющиеся самолеты или комплексы ПВО будут выведены из строя, способность заменять их резервными системами станет одним из ключевых факторов устойчивости обороны. Поэтому ограниченные поставки Су-35 и С-400 могли бы усилить военный потенциал Ирана, но не обеспечили бы полноценной защиты от масштабной воздушной кампании.

Россия может сыграть важную роль в модернизации военного потенциала Ирана, однако масштабы этой поддержки будут определяться не только потребностями Тегерана, но и стратегическими расчётами Москвы. Российско-иранское сотрудничество строится на взаимной заинтересованности, но не предполагает полного совпадения целей.

Москва готова укреплять обороноспособность Ирана в той мере, в какой это соответствует её собственным региональным и глобальным интересам. При этом она не намерена брать на себя ответственность за безопасность Тегерана.

В ближайшей перспективе я ожидаю дальнейшего расширения российско-иранского военно-технического сотрудничества, однако не считаю поставки наиболее востребованных систем, прежде всего С-400, весьма вероятными. Несмотря на новый запрос Тегерана, Москва вряд ли захочет передавать Ирану комплексы, которые сама остро нуждается использовать в конфликте с Украиной.

Более вероятным сценарием представляется продолжение ограниченных поставок, включая запасные части, средства радиоэлектронной борьбы и другие оборонительные системы. Поставки Су-35 имеют более реальные перспективы, однако, судя по заявлениям иранской стороны, их передача может состояться уже после завершения нынешнего конфликта. Таким образом, в краткосрочной перспективе сотрудничество, скорее всего, будет развиваться постепенно, без масштабного перевооружения Ирана.