Сабир АскероглуПоследние кадровые перестановки в высшем военном руководстве Украины следует рассматривать не просто как смену должностных лиц. После отставки министра обороны Михаила Федорова 22 июля о своей отставке объявил и главнокомандующий Вооружённых сил Украины Александр Сырский. Эти события вновь вывели на первый план давние стратегические разногласия относительно того, какой должна быть украинская военная доктрина.
Назначенный министром обороны в январе 2026 года Федоров исходил из того, что дальнейшая военная эффективность Украины должна строиться на технологическом превосходстве. Сразу после вступления в должность он обозначил три ключевые задачи: реформирование армии, модернизацию системы управления обороной и превращение Вооружённых сил Украины в высокотехнологичную армию.
Для реализации этих целей, по его мнению, требовались серьёзные изменения и в высшем военном командовании.
В отличие от него генерал Александр Сырский, занимавший должность главнокомандующего с 2024 года, придерживался более традиционного подхода, основанного на удержании линии фронта и использовании классических принципов ведения общевойсковых операций.
Главный спор касался распределения ограниченных военных ресурсов Украины между двумя различными концепциями войны. На протяжении длительного времени Владимир Зеленский пытался сочетать оба подхода, однако сохранить этот баланс оказалось невозможно.
Продвигаемая Федоровым стратегия применения беспилотников и высокоточных дальнобойных ударов по энергетической инфраструктуре и военным объектам России существенно повысила моральный дух украинского общества.
Удары по российскому тылу превратили Федорова в один из символов украинских успехов. Именно поэтому его увольнение вызвало общественную реакцию и требования вернуть его в высшее руководство страны.
Сегодня украинская армия фактически оказалась перед выбором между двумя военными доктринами. Первая основывается на классической модели ведения войны с приоритетом удержания линии фронта и действий сухопутных войск.
Вторая делает ставку на беспилотные системы, искусственный интеллект и высокоточные дальнобойные удары по критически важным объектам в глубине российской территории.
Доктрина Сырского не позволила переломить ход войны в пользу Украины, однако сумела предотвратить обрушение фронта и значительно замедлить продвижение российских войск. Её главным преимуществом стало сохранение устойчивой линии обороны. Кроме того, Сырский оказался одним из немногих современных военачальников, которому пришлось одновременно управлять масштабной конвенциональной войной и адаптировать армию к стремительной технологической трансформации поля боя. Этот опыт сформировал у него уникальные оперативные компетенции.
При этом стратегия Сырского не ограничивалась исключительно обороной. Он последовательно выступал за создание новых бригад и проведение крупных наступательных операций при наличии необходимых условий.
Однако нехватка личного состава и вооружений существенно ограничила возможности реализации этих планов. В результате украинская армия смогла стабилизировать фронт, но не добилась стратегических результатов, способных оказать решающее военное и политическое давление на Россию.
Подход Федорова основывался на иной логике. Его попытки усилить гражданский контроль над оборонной промышленностью и превратить технологические компании в один из ключевых элементов военной экономики встретили сопротивление со стороны традиционного военного руководства.
Тем не менее за последний год именно развитие беспилотных технологий стало одним из главных факторов, замедливших темпы российского наступления. Всё это свидетельствует о постепенном смещении центра тяжести войны от линии фронта к возможностям нанесения высокоточных ударов по глубокому тылу противника.
Украина продемонстрировала способность нарушать российскую систему снабжения, нанося удары по логистическим узлам, складам боеприпасов и энергетической инфраструктуре. Несмотря на значительно меньший объём применяемых боеприпасов по сравнению с российскими ракетными ударами, грамотный выбор целей позволил добиться заметного военного эффекта. Одновременно украинская армия вновь получила возможность проводить ограниченные наступательные операции корпусного уровня.
Концепция Федорова строилась на трёх основных принципах. Во-первых, систематически увеличивать экономические издержки России посредством ударов по критической инфраструктуре. Во-вторых, нарушать снабжение российских войск на оккупированных территориях. В-третьих, наносить российской армии такие потери, которые невозможно будет компенсировать за счёт постоянного набора контрактников.
Главная цель этой стратегии заключалась не столько в достижении решающего превосходства непосредственно на поле боя, сколько в постепенном истощении способности России продолжать войну. Таким образом, объектом давления становились не только вооружённые силы, но и экономика, общество и политическая система России.
Однако и эта концепция имеет свои ограничения. Беспилотники стали одним из наиболее эффективных инструментов современной войны, но сами по себе не способны обеспечить победу. Удары по российской территории пока не привели к принципиальному изменению ситуации на линии фронта.
Более того, после каждой крупной украинской атаки Россия отвечает массированными ударами ракетами и беспилотниками по украинским городам, что ещё больше увеличивает цену войны для Киева.
Одновременно российская армия активно развивает средства радиоэлектронной борьбы, противовоздушную оборону и системы противодействия беспилотникам, адаптируясь к новым условиям войны. Всё это показывает, что современный конфликт определяется не только внедрением новых технологий, но и скоростью разработки средств противодействия им.
Последние кадровые решения свидетельствуют о том, что руководство Украины пришло к выводу: прежние методы ведения войны уже не позволяют рассчитывать на достижение решающих результатов. Назначение Федорова на новую государственную должность показывает стремление Киева усилить роль технологической составляющей войны. Таким образом, центр тяжести постепенно смещается от борьбы исключительно на линии фронта к воздействию на экономическую, технологическую и психологическую устойчивость России.
Следовательно, происходящие кадровые перестановки следует рассматривать не просто как смену руководителей, а как институциональное отражение стратегической трансформации украинской военной доктрины. Особенно показательным в этом отношении стало назначение Михаила Драпатого новым главнокомандующим Вооружённых сил Украины.
Драпатый считается представителем нового поколения украинских командиров, выступающих за более широкое внедрение беспилотных систем, цифровых технологий и современных методов управления войсками. Его публичная поддержка Михаила Федорова во время недавнего конфликта вокруг военной реформы свидетельствует о близости к реформаторскому крылу украинского военного руководства.
Вместе с тем назначение Драпатого не означает полного отказа от опыта, который олицетворял Александр Сырский. Напротив, заявление Владимира Зеленского о том, что Сырский остаётся «незаменимым командиром» и продолжит службу, показывает стремление Киева сохранить накопленный оперативный опыт, одновременно усиливая технологическую составляющую войны.
Иными словами, Украина пытается не заменить одну военную доктрину другой, а сформировать новую модель ведения войны, объединяющую классическое военное искусство с возможностями современных технологий.
Такой выбор во многом продиктован объективными ограничениями. Украина уже сталкивается с серьёзными проблемами мобилизационного ресурса и не способна вести длительную войну на истощение по российской модели, основанной на численном превосходстве.
Поэтому Киев стремится компенсировать нехватку людских ресурсов технологическим преимуществом, повышением эффективности беспилотных систем и нанесением высокоточных ударов по критически важным объектам противника.
Назначение Драпатого свидетельствует о том, что эта концепция постепенно приобретает институциональное оформление и становится основой новой украинской военной доктрины.
Таким образом, в ближайшей перспективе исход войны будет зависеть не только от ситуации на линии фронта, но и от того, насколько успешно Украина сможет объединить традиционный военный опыт с технологиями нового поколения и превратить это сочетание в единую военную доктрину. Именно способность выстроить такой баланс может стать одним из ключевых факторов, определяющих дальнейший ход конфликта.
