Илькин ШафиевВ мае 2026 года лидеры тюркских государств собрались на неформальный саммит ОТГ в «духовной столице тюркского мира» — казахстанском Туркестане. Внимание к встрече привлекла, в том числе, выбранная тема: «Искусственный интеллект и цифровое развитие». Это своего рода сигнал: фокус смещается от абстрактных исторических терминов и символов к новым технологиям и сотрудничеству нового уровня.
Обсуждения продолжатся в Анкаре: турецкая столица примет 13-й саммит Организации тюркских государств. 29 октября соберутся министры иностранных дел, 30 октября — лидеры стран. В повестку войдет в том числе стратегия организации на 2027–2031 годы; кроме того, Турция должна принять у Азербайджана ротационное председательство.
На фоне продолжающегося на самом высоком уровне диалога возникает вопрос: может ли культурная и языковая близость стать основой для общего рынка? Какие для этого есть предпосылки и какие имеются препятствия?
Институциональные механизмы тюркской интеграции
Организация тюркских государств (ОТГ) включает пять полноправных членов: Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Турцию и Узбекистан. Наблюдателями являются Туркменистан, Венгрия и Турецкая Республика Северного Кипра. Образована организация была в 2009 году под названием «Совет сотрудничества тюркоязычных государств», а нынешнее название получила на стамбульском саммите 2021 года.
Наряду с ОТГ действует также Парламентская ассамблея тюркских государств (ТЮРКПА). Создана она в 2008 году в Стамбуле; ее секретариат находится в Баку. Есть также Тюркская академия, Союз тюркских университетов, деловые палаты. Создан и Тюркский инвестиционный фонд с капиталом в $600 млн. В пяти странах-членах живут более 160 млн человек, а с наблюдателями население составляет 181,3 млн.
Цифры выглядят солидно. По данным ОТГ, совокупный внешнеторговый оборот стран-членов и наблюдателей в 2025 году достиг $1,27 трлн, а средний рост экономик составил около 6,9%, более чем вдвое превышая мировой.
Правда, стоит отметить, что речь идет о товарообороте со всем миром, а не друг с другом. Доля взаимной торговли пока скромна: генсек ОТГ Кубанычбек Омуралиев в недавнем интервью азербайджанскому изданию Азертадж назвал цифру в 7%, добавив, правда, что в ближайшем будущем ожидается ее увеличение.
«Еще три-четыре года назад доля взаимной торговли между государствами ОТГ составляла около 3%, сегодня же она достигла 7%. Мы ожидаем, что в ближайшем будущем этот показатель увеличится до 10 %. Это наглядно свидетельствует об укреплении экономических связей между нашими странами», — отметил он.
В целом же стоит отметить, что оценки экономических показателей тюркских стран порой сильно расходятся. Это говорит о том, что единой статистической методики у «тюркского рынка» на данный момент нет. Вполне вероятно, что в рамках механизмов интеграции работа будет вестись в том числе и в этом направлении.
Латиница как фактор объединения
Латиница в тюркском мире давно стала общим знаменателем. Турция перешла на нее почти сто лет назад — в 1928 году, Азербайджан, Узбекистан и Туркменистан сделали это в начале 1990-х. В сентябре 2024 года комиссия по общему алфавиту тюркского мира, работающая под эгидой Тюркской академии, согласовала в Баку общий латинский алфавит из 34 букв. Это рекомендательная основа: не все буквы нужны каждому языку, а сроки и формат перехода каждая страна определяет самостоятельно.
На практике все сложнее. Казахстан объявил о переходе в 2017 году: сначала планировали завершить к 2025 году, затем срок перенесли на 2031-й. Сейчас картина такова: в сентябре 2026 года министерство науки и высшего образования заявило, что проект алфавита и правила орфографии дорабатываются, а конкретных сроков перехода нет. А Кыргызстан отказываться от кириллицы пока не планирует вовсе: на этот вопрос президент Садыр Жапаров ответил, что говорить о переходе еще рано.
Нужно ли все это для торговли? Разумеется, никакого прямого влияния алфавита на товарооборот быть не может. Тем не менее у общего перехода на латиницу все же есть практический смысл. В первую очередь потому, что он упрощает цифровую среду: поисковики, клавиатуры, интерфейсы, машинный перевод, языковые модели. Поэтому не случайно, что в 2024 году тюркские государства подписали меморандум о совместной разработке большой языковой модели. В контексте торговли общий алфавит работает как инфраструктура, которая снижает издержки, а не как самоцель.
Говоря о вопросах коммуникации, стоит отметить важный факт: тюркские языки родственны, но говорить о полном взаимопонимании не приходится. Например, в Казахстане и Кыргызстане русский язык остается привычным языком общения, образования и бизнеса, а деловые контакты между странами нередко идут на русском или английском. И не считаться с этим фактом, говоря об интеграции, никак нельзя.
О торговых коридорах
Главный инфраструктурный проект тюркских стран — Срединный коридор (Транскаспийский международный транспортный маршрут). По данным Минтранса Казахстана, за семь лет до 2025 года объем грузов по нему вырос с 0,8 до 4,5 млн тонн. Рост продолжается: за восемь месяцев 2026 года, по данным того же ведомства, перевозки выросли на 22%, а транзит в направлении «Восток — Запад» — на 55%.
Тем не менее в работе транспортного маршрута наблюдается дисбаланс: за указанный же период около 80% контейнерного трафика шло на запад и лишь 20% — на восток. Коридору не хватает встречных грузов, то есть как раз той торговли внутри региона, о которой идет речь. Кроме того, груз вынужден пересекать Каспий и несколько границ, меняя вид транспорта. Поэтому страны-участницы в 2026 году сделали ставку на электронный документооборот с цифровой подписью и прямой обмен данными между таможнями.
Потенциал проекта эксперты оценивают как высокий: так, согласно прогнозам Всемирного банка, сделанным несколько лет назад, при верной политике коридор сможет утроить объемы и вдвое сократить время в пути к 2030 году, то есть выйти примерно на 11 млн тонн. Параллельно прямую связь развивают Турция и Азербайджан: строится железная дорога Карс — Нахчыван, завершение которой планируется к 2030 году. Идут работы и по проекту TRIPP (Зангезурский коридор), более известному как «Маршрут Трампа».
Перспективы развития торговли
Главное структурное препятствие не в отсутствии желания, а в том, что тюркские страны являются участниками разных интеграционных платформ. Казахстан и Кыргызстан с 2015 года входят в ЕАЭС, а Узбекистан с 2020 года является в этой организации наблюдателем. Турция, в свою очередь, состоит в таможенном союзе с ЕС и заключает соглашения о свободной торговле параллельно с Евросоюзом.
Разумеется, отказываться от преимуществ торговли с «внешним миром» тюркские страны не собираются, ведь речь идет о деловых интересах. Отношения развиваются и в двустороннем, и во многостороннем формате, отметил в комментарии TRT на русском казахстанский дипломат, эксперт в области международных отношений Талгат Калиев.
«Каждый участник развивает сотрудничество, руководствуясь своими экономическими и политическими интересами. Поэтому сегодня вряд ли тюркский трек нуждается в искусственных импульсах. И каких-либо препятствий для органичного развития интеграционных проектов не прослеживается», — подчеркнул Калиев.
Тем не менее сложившаяся архитектура все равно накладывает естественные ограничения: ведь каждая страна имеет свои обязательства перед внешними партнерами. Поэтому интеграция идет точечно. Так, у Турции есть преференциальные соглашения с Азербайджаном (с 2021 года) и Узбекистаном (с 2023 года), а с Казахстаном и Кыргызстаном такого формата пока нет. В июле 2026 года Анкара и Ташкент договорились расширить список товаров, подпадающих под льготный режим, ставя цель довести товарооборот до $ 5 млрд.
Узбекистан, в свою очередь, готовится к вступлению в ВТО, намеченному на 2026 год (к концу июля заключено 31 из 34 двусторонних соглашений о доступе на рынки), и взвешивает, как это сочетается с ЕАЭС. Сама ОТГ ведет переговоры об общем соглашении о торговле услугами и инвестициях.
Образование
В образовании прогресс наблюдается куда более заметный. Союз тюркских университетов объединяет около 170 вузов, при нем развивается программа академических обменов «Орхун». На июньской встрече министров образования в Туркестане обсуждали создание общего пространства высшего образования, а секретариат ОТГ выделил миллион долларов на развитие программы. Главный вопрос здесь практический: взаимное признание дипломов; в Туркестане одобрили механизмы сертификации и эквивалентности дипломов между вузами Союза. Тюркская академия уже подготовила общие учебники по истории, литературе и географии тюркского мира.
Цифровая повестка тоже набирает ход: на туркестанском саммите Казахстан предложил создать общий центр IT-хабов Turkic AI на базе Alem.ai и работать над взаимным признанием электронных документов и цифровых подписей. А в финансовой сфере появляется собственный инструмент: уже упомянутый Тюркский инвестиционный фонд со штаб-квартирой в Стамбуле. По словам вице-премьера Казахстана Серика Жумангарина, на первом этапе фонд готов выделить на софинансирование проектов от $20 млн; в самом фонде не исключают, что со временем капитал придется увеличить. Деньги по меркам региональной экономики пока скромные; тем не менее это первый общий финансовый институт тюркских государств.
Какие вопросы необходимо решить для углубления интеграции?
Историческая, языковая и культурная близость дает тюркским странам хорошую «отправную точку» для углубления интеграции. Тем не менее на этом пути предстоит решить несколько непростых задач.
Начать придется с самой организации: ОТГ пока остается площадкой для координации, а не единым игроком. Решения принимаются консенсусом, наднациональных полномочий у нее нет. Касым-Жомарт Токаев на Туркестанском саммите подчеркивал, что ОТГ не геополитический проект и не военная организация. При этом сотрудничество в сфере безопасности становится регулярнее, причем особую активность в этом вопросе проявляет Азербайджан. Так, с 30 сентября по 2 октября в Баку проходит вторая встреча руководителей оборонно-промышленных ведомств стран ОТГ.
«Стратегический курс остается неизменным. Азербайджан имеет союзнические договоры практически со всеми государствами Центральной Азии (Туркестана — прим. TRT). Развивается торговля, растут инвестиции, не стоит на месте и военно‑техническое сотрудничество. Прошли совместные учения Азербайджана, Турции и Узбекистана. Учения провели также силы специального назначения Азербайджана и Казахстана. Таким образом, в этом направлении Баку последовательно движется в рамках своего стратегического курса», — заявил TRT на русском депутат парламента Азербайджана Расим Мусабеков.
Не менее важна правовая сторона. Участие в ЕАЭС и таможенный союз Турции с ЕС ограничивают свободу маневра, а пока нет общих стандартов, единых торговых преференций и согласованных процедур, о «едином рынке» говорить рано. К этому добавляется разница в масштабах: по данным 2024 года, на Турцию приходилось чуть больше половины совокупного внешнеторгового оборота ОТГ. Казахстан и Азербайджан сильны в сырье и энергетике, Турция — в промышленности, строительстве и услугах. Это большой потенциал для взаимного дополнения, но и повод для осторожности: менее крупные партнеры опасаются односторонней зависимости.
Наконец, нельзя забывать о политическом реализме. У каждой страны своя многовекторная политика, свои партнеры и исторические связи, включая российский рынок и язык. Тюркская интеграция этих связей не отменяет, а вынуждена с ними сосуществовать.
Любое успешное интеграционное объединение начинается в первую очередь с экономики. В качестве примера можно привести Евросоюз, основу которого, по сути, заложила торговля углем и сталью. Культурная близость создает доверие, а рынок строится на вполне прагматичных интересах и решениях, которые можно измерить в тоннах, тарифах и подписанных соглашениях. Анкарский саммит в конце октября покажет, готов ли тюркский мир переходить от деклараций к таким решениям.
